из которой читатель более подробно знакомится с Софи Домогатской и ее взглядами на жизнь
После ухода Сержа Софи еще несколько мгновений стояла неподвижно. Потом яростно притопнула ногой, сжала кулачки и неожиданно чертыхнулась так, как чертыхаются рассерженные мастеровые. Затем прижала руки к груди, ощутила, как бешено колотится сердце.
– Ох, Серж, – громко прошептала она. – Я не могу, не могу… Нельзя же так!
Вслед за этими словами девушка качнулась вперед и выбежала из гостиной с явным намерением догнать, вернуть покинувшего ее гостя. Черное платье с широкой оборкой мешало бежать, цепляясь за мебель и деревянные завитушки на лестнице. Однако треск рвущихся кружев не останавливал ее. В отличие от дородной дамы в траурном наряде, которая, видя, что на нее не обращают внимания, попросту заступила девушке дорогу.
– Софи! – глубоким, страдающим голосом произнесла она. – Постой! Куда ты так несешься, словно за тобой черти гонятся?
– Ах, мама, пустите, пустите меня! – Девушка, все еще в пылу погони, попыталась отстранить с дороги досадное препятствие. – Вы не понимаете!
Но дама стояла на ее пути крепко, как бастион.
– Напротив, – веско возразила она. – Я желала бы не понять. Но увы! Я слишком понимаю тебя, Софи. После всего… После того, как ты оскорбила прекрасного человека, протянувшего нам руку помощи в трудную минуту… Гроб с телом твоего отца только что опустили в могилу, как ты сама изволила выразиться, а ты… ты принимаешь у себя мужчину! Неслыханно!.. Скажи мне, что я ошиблась и этот молодой господин, которого я сейчас видела в прихожей, приходил не к тебе…
– Вы не ошибаетесь! – убито сказала Софи, постепенно остывая и понимая, что теперь уж окончательно упустила Сержа. – Но, боже мой, мама, как же не вовремя…
– Напротив, как раз вовремя, – возразила дама и добавила: – Господь не допустит еще одного позора…
– Избавьте! – снова вспыхнула Софи. – Хоть сейчас избавьте от ваших нравоучений! После того, что вы хотели со мной сделать, вы права не имеете…
Злые слезы блеснули в больших, самую чуточку раскосых глазах. Девушка закусила губу, отвернулась от матери и, подобрав юбки, побежала по ступенькам наверх, в свою комнату.
– Несносна! Несносна! – прошептала дама и прижала полные ладони к бледным щекам. Перстень с большим изумрудом заиграл в свете свечей. – Но что же делать? Господи, вразуми! Что же мне теперь делать?!
В своей комнате Софи ничком повалилась на кровать, укрытую лиловым покрывалом с вышитыми на нем камелиями, подрыгав ногами, сбросила с них туфли и наконец-то дала волю слезам.