– Нам достаточно нездешнего света, каким сияет ваше лицо, – заверила миссис Миллс. – Ступайте, дорогая, не медлите. Не показывайтесь на улицах. Нужно переждать. Сесилия сейчас с графом.
Джейн еще раз обняла обеих дам.
– Обнимите за меня вашего доброго супруга, миссис Миллс. Обязательно напишу, когда мы с Уильямом мало-мальски устроимся.
Подруги проводили Джейн до дверей, и через несколько минут она уже качалась в портшезе, на сей раз направляясь в лондонские трущобы. Путь лежал через Смитфилд, по Байворд-стрит, на которую бросал тень зловещий Тауэр.
Джейн тошнило, она еле сдерживала позывы на рвоту. «Почему именно здесь, в этом районе?» – задавалась она вопросом, на который некому было ответить.
– А вам не боязно, миледи? – спросил носильщик, когда Джейн назвала адрес.
Они втроем искали нужный дом, который оказался в самом конце улицы. Джейн затолкала поглубже и страх, и отвращение Уинифред.
– Ничуть не боязно. Здесь живет моя давняя подруга. Я надолго не задержусь.
– Может, обождать вас, миледи? А то люди в Ист-Энде лихие.
Джейн отрицательно покачала головой. Хорошо, что плащ с капюшоном, да еще с таким огромным. Незачем носильщикам запоминать адрес, незачем смотреть в лицо Джейн.
– Спасибо за заботу, но это лишнее.
Джейн заплатила больше, чем требовалось, – рассчитывала, что носильщики закончат на сегодня свои труды, пойдут в паб и размоют воспоминания пинтой-другой доброго эля.
Они приподняли шапки в знак почтения и скрылись. Джейн ступила на порог обшарпанного дома, провонявшего мочой и грязной ветошью. Ее встретила женщина в несвежем чепце, обтрепанном платье и фартуке с пятнами неизвестного происхождения.
– Вас звать Мари? – спросила хозяйка.
Джейн опешила.
– Гийомова жена? – уточнила женщина, с трудом выговаривая непривычное имя.
Гийом – французский вариант имени «Уильям»; так называли графа при французском дворе.
– Да-да, я – Мари, – заулыбалась Джейн.
Мари, или Мэри – имя сестры Уильяма.
– Где мой супруг?
– В мансарде оба, и он, и сестрица ваша. Там тесновато, ну да зато мимо никто не шастает. Сколько пробыть изволите?
– Самое большее – двое суток.
– Оттудова вид знатный открывается, как муженек ваш и заказывал, – сообщила хозяйка, втянув воздух со свистом, причиной которому были отсутствующие нижние передние зубы.
– Вид на Лондон? Как любезно с вашей стороны. Спасибо.
– Не на Лондон, ваша милость! – усмехнулась женщина. – Не на Лондон, а на место казни лордов-якобитов.
Уинифред, уже стоявшая на расшатанных ступенях, похолодела; Джейн знала, что озноб не имеет отношения к лихорадке.