Такая же история повторилась, когда Саше из Парижа позвонил Бернар. Он уточнил имя, и после проверки ему сказали, что у них есть мистер Эллисон и миссис Бордман, что привело его в шок, но никаких вопросов Бернар не стал задавать.
Это был ее первый рабочий день по возвращении в Париж. Надо было просмотреть гору корреспонденции и массу накопившихся за три недели ее отсутствия слайдов от подающих надежды художников. Она задыхалась от дел, но это была необходимая плата за поездку.
Бернар заглянул к ней в кабинет, сел напротив и кинул внимательный взгляд на Сашу, пытаясь понять, подходящий ли момент для разговора. Бернар привык опекать Сашу, как старший брат. Как и свою дочь, его всему научил ее отец, и Бернар работал в галерее уже двадцать с лишним лет. Он поступил на работу к ее отцу еще до Сашиного переезда в Нью-Йорк. Бернар был на десять лет старше Саши, но у нее всегда было такое чувство, будто они выросли вместе.
Он смотрел на нее, а она проглядывала какие-то слайды. Она уже рассказала ему о своих встречах с художниками и о той художнице из Неаполя, которая произвела на нее такое сильное впечатление. Саша в нее просто влюбилась. И в ее работы тоже.
– Правильно ли я понимаю, что ты брала с собой консультанта? – осторожно спросил Бернар и поспешил прибавить: – Можешь не отвечать, если не хочешь. Это меня не касается.
Она подняла голову, задумчиво его оглядела и кивнула.
– Как ты узнал?
– В Риме в отеле тебя записали как Эллисон Бордман, а когда я их поправил, мне объяснили, что имели в виду мистера Эллисона и миссис Борд-ман.
– И то же самое было во Флоренции, когда мне звонила Татьяна. К счастью, она не стала вдаваться в подробности.
– У тебя все в порядке? – Бернар был обеспокоен. Он всегда за нее тревожился, и теперь, и раньше. После смерти Артура о ней некому было позаботиться. Она же заботилась обо всех, включая и самого Бернара. Саша была необыкновенной начальницей и другом, в точности как когда-то ее отец. К обоим Бернар испытывал чувство глубочайшей преданности, и никому на свете он так не доверял, как этим двум людям да еще своей жене.
– Все хорошо, – успокоила его Саша и улыбнулась. – Я, конечно, не ожидала, что так сложится. Это все как-то необычно… мягко говоря. Мне трудно говорить с тобой на эту тему, ну ты понимаешь почему.
– Я еще в тот раз удивлялся, когда он у тебя десять дней прожил. Не похоже на твое обычное гостеприимство, даже в отношении прекрасного художника. Тогда у вас все и началось? – Одно-временно Бернара разбирало и любопытство.
– Не совсем. Он не просто так тогда приехал. Все началось еще в январе в Лондоне, когда я приезжала смотреть его работы. С тех пор отношения то обрывались, то начинались вновь. По правде сказать, не знаю, что мне с этим делать. Мы такие разные, да еще возраст… Он меня на девять лет моложе, понимаешь, Бернар?! Это ужасно! И еще… Он художник. Этим все сказано!