Грэм остановился. Огляделся по сторонам – разношерстная толпа шумно галдела, провожая взглядом погоню. Большинство сочувствовало беглецу.
«Нет! Это не конец! О Господи! Я найду это место. Он бы хотел этого. И никто больше не сможет мне помешать! – думал Грэм, ускоряя шаг. - Спасибо, Господь всемогущий, за указание пути рабу твоему».
Впереди шел новый патруль, сверкая начищенными шлемами. Панголин пересек улицу, нырнул в ближайшую подворотню, по направлению к городской стене. До нее не более пяти минут ходьбы. Пройти через ворота не удастся, и рассчитывать еще раз на божью помощь не стоит.
Город со своей грязью, стражниками, монахами и всяким сбродом с каждым шагом становился все более омерзительным. Панголин почти бежал от всего этого, расталкивая прохожих, не обращая внимания на крики и ругательства. И лучше бы сейчас не попадаться солдатам на его пути. «Стража! Стража!» - послышались крики за спиной.
Грэм только криво улыбнулся – внутри разгорался огонь!
Острые каменные зубья уже выглядывали из-под убогих построек бедноты, окружающих второй стеной обороны город, когда сзади зазвенели солдатские латы. Панголин вскарабкался на крышу крайней хибары и перебросил через стену сумку с вещами. Она лязгнула, зацепив край, грузно шмякнулась и покатилась по внешней насыпи. На ходу скинув ненавистный плащ, Грэм прыткой зеленой ящерицей перемахнул через стену, сверкнув малахитом в лучах заходящего солнца.
Звук житары – тяжелый жужжащий звон металла, лязг тысячи мечей, кружащихся в неистовой пляске, он завывает на пике и падает в пропасть, на мгновение замирает и начинает восхождение с новой силой. Большой, толстокожий барабан не спеша ухает, отбивая четкий ритм, а барабаны поменьше пытаются угнаться за житарой в ее несложных звуковых перекатах. Когда эта троица, выбиваясь из сил, восходит к самой вершине, и металлические вибрации срываются вниз, вступает горн, утробно воя, словно бык весной. Стремительно выдыхаясь, он старается ревом сокрушить, разорвать и вынести на себе победный человеческий крик!
- Вперееед!.. – протяжно завопил летящий по непроходимому лесу Грэм.
Деревья и кусты, как великаны растопырили костлявые ветки, стараясь хлестнуть, поймать в колючие объятия, остановить зеленую блестящую тень. Но панголин извивался, словно ящерица: прыгал, нагибался и проскальзывал в узкие щели.
- Я идууу!..
Под ногами – мягкая трава, свежий ветер – в лицо, а в голове – музыка, и на каждом разрешении мелодии вырывался победный крик, дающий новые силы и желание бежать, бежать! Не хотелось останавливаться ни на секунду. Кузнечным мехом шумела грудь, вдыхая прохладный лесной воздух, мысли замерли – им не было места в стремительной гонке, только растущая металлическая музыка рождалась внутри и рвалась наружу. Ревела. Гнала вперед. Только вперед!..