— Как не помнить, конечно, я прекрасно помню Коленце, — начал свой рассказ Марин Ницов, боевой товарищ Ивана Ченгелиева. — Подпольная работа свела нас в марте сорок третьего. Организовавший нашу встречу товарищ предупредил, что человек, с которым мне предстояло выполнить целый ряд ответственных заданий, заочно приговорен к смертной казни. Еще в апреле мы провели первую операцию. Необходимо было ликвидировать одного опасного полицейского агента. Я и еще один член боевой группы, которого все мы знали как Мишо — его настоящее имя не известно мне до сих пор, — пришли на квартиру агента. Коленце ждал нас на улице. Мы выполнили задачу и двинулись по направлению к речке Сливница. «Ты почему выстрелил только один раз?» — поинтересовался Коленце у Мишо. «Заело гильзу, так что я теперь без оружия», — ответил тот. Уловив тревогу в голосе товарища, Коленце сказал: «Пока ты с нами, тебе нечего бояться. Будем все вместе прорываться из блокированного района. — Затем он распахнул плащ и добавил: — Посмотри, какое оружие я прихватил». Увидев пистолет и гранату, Мишо немного успокоился. На мосту дежурили полицейский и несколько штатских агентов, но отступать нам было некуда. Мы приготовились к худшему, крепко сжали в руках пистолеты и двинулись прямо на них. Однако штатские агенты как по команде вытащили руки из карманов и принялись смотреть куда-то в сторону. Полицейский же, заложив руки за спину, уставился себе под ноги. Мы быстро проскочили мимо них, в любую минуту готовые вступить в бой. Миновав мост, мы с Мишо бросились бежать по спускавшейся к реке улице, Коленце прикрывал нас сзади. Затем и он догнал нас.
— Почему после победы вы ничего не написали о нем? — спросил я.
— Я слишком поздно понял, кто такой был Коленце. Если бы в то время в газетах была опубликована его фотография, многие его боевые товарищи написали бы о своих встречах с ним. У Коленце было несколько конспиративных квартир. И мне он не раз помогал укрыться от полицейских агентов. С марта по август сорок третьего года мы занимались изготовлением фальшивых документов, удостоверяющих личность. У нас было достаточно бланков и фотографий, но не было печатей. И опять выручил Коленце — за несколько дней он раздобыл четыре печати различных полицейских участков и одну даже из софийской городской управы. Как он их достал — не знаю. Однако ни один документ не вызвал подозрения у властей. Коленце вообще был мастер на все руки. Не раз ему приходилось ремонтировать вышедшие из строя пистолеты самых различных систем, которыми были вооружены члены боевых групп. Обычно он выполнял эту работу в мастерской одного своего товарища. Однажды, когда на столе в мастерской были разложены ремонтируемые пистолеты, туда вошла жена хозяина. Увидев оружие, она испугалась, подняла крик и бросилась к выходу. Коленце первым понял, что женщина может невольно выдать их, и сказал ее мужу: «Иди верни ее!» Когда женщина вернулась, Коленце стал успокаивать ее: «Ты напрасно так испугалась. Мы не разбойники, мы боремся за счастье болгарского народа. А своим криком ты можешь повредить и нам, и себе». Испуганная женщина все продолжала повторять: «А мои дети, дети…» Тогда Коленце сказал ей: «Именно за их счастье мы и боремся, не щадя собственной жизни. Иди и забудь обо всем, что ты видела». Хозяин мастерской начал оправдываться, при этом он называл своего товарища Иваном. Я тогда подумал, что это еще одна его подпольная кличка. Не догадался, что это его настоящее имя… Коленце целиком отдавал себя подпольной работе, для личной жизни у него не оставалось времени. Рассказывать о себе он не любил. Лишь однажды он мне поведал один эпизод из своей жизни.