— Может, твой муж и не хотел, чтобы ты рассказывала это?
Светлана нервно передернула плечами, словно почуяв на них тоже чьи-то неприятные липкие руки.
— Что здесь такого особенного? Уверена, что он тогда ничего не заметил.
— А мне кажется, ты просто недооцениваешь людей, — спокойно возразил я. — Если Лену Стрелкову однажды затащил в постель твой кузен, а Побер что-то прослышал про это, он мог сам позже попытать счастья. И твоему мужу не хочется, чтобы я копался в этой истории.
Госпожа нетерпеливо заерзала на стуле.
— Объясню, объясню, — ответил я. — Легкомысленная интрижка на стороне действительно значит не так уж много. Но даже у такой интрижки могут быть последствия.
— Какие, например? — Она с неподдельным интересом подалась вперед.
— Например, дети. Саша Стрелков.
На секунду ее беспокойный взгляд замер на мне, зрачки сузились и почернели. Я поразился изменчивости ее настроения. Былая легкомысленная игривость сменилась глухим раздражением.
— Не слишком ли много ты на себя берешь, сыщик? Если бы ты знал людей чуть больше… особенно Одуванчика… Она не была способна на измену. Будь то Олежек или сам принц Датский.
Признаюсь, услышать подобное из ее сладких любвеобильных уст я никак не ожидал. И все же пытаюсь удержаться в седле.
— Не была же, в конце концов, она святой!
— Если кто-то и был святой, то это она, — очень спокойно и уверенно отреагировала Светлана.
Сообразив, что с этой нивы меня уже не ждет урожай, я ухватился за другое.
— Знаешь, я, кажется, догадался об опасениях твоего мужа. Что ты можешь рассказать об ограблении вашей квартиры?
— Ты и здесь попал пальцем в небо, — ответила женщина, состроив на лице легкую гримаску. — Конечно, то, что Сашка пошел на воровство, звучало дико, но подробностей я вовсе не знаю. Почти сразу после окончания университета я заключила контракт с одним крупным модельным агентством и около года отсутствовала в городе. Так что видишь, не все складывается так гладко, как мы привыкли читать в книжках. Кстати, ты любишь книжки?
— Нет, — сказал я. — Ни одна книга не может отразить мерзости жизни такими, как они есть. А следовательно, не научит, как их предупреждать. Даже открывая классиков, я чувствую фальшь и какую-то искусственность.
— Неужели ты с детства мечтал стать сыщиком?
— Тогда я не знал, как это называется. Но моей заветной мечтой в то время было остаться одному в чужой комнате, открыть шкафчик и перебирать разные бумажки. Помнишь деревянного мальчишку с длинным носом? Мое любопытство было точно такое же, абсолютно безобидное. Я никогда не брал ничего чужого, поэтому и в будущем не стал вором.