— Что?
От его грубого тона у Шелдона поднялись брови.
— Я спрашивал, не будешь ли ты возражать, если я найду какую-нибудь даму, чтобы обучать Эмму. Мне необходимо твое разрешение прежде, чем предпринимать какие-либо усилия в этом деле.
Но Уоррик не смотрел на него и только произнес:
— Что? — Хотя на этот раз менее грубо.
— Уоррик, какого черта? Что тебя беспокоит? Почему ты такой рассеянный?
В зале вновь появилась Ровена, держа в руках поднос, на котором были разложены закуски. Это она беспокоила его, эта проклятая женщина. Он не мог смотреть на нее, не вспоминая того, что она с ним сделала, а от этих воспоминаний у него начинался жар в области паха. Ярость и желание переплелись в нем снова, и ярости становилось все труднее одерживать верх над желанием.
— Вам еще что-нибудь нужно, милорд?
Она поместила поднос на стоявший между двумя креслами стол и, сложив руки на груди, стояла, устремив взгляд на ноги Уоррика. Он одел ее в одежду служанки, и все же она никоим образом не была на нее похожа. Даже стоя так и ожидая момента, чтобы прислужить ему, она держала себя с такой грацией, которая была присуща только королеве. А этот благородный вид более чем раздражал его. Неожиданно он улыбнулся от появившейся у него мысли, что перед ним стояла как раз та, которая сможет обучить Эмму всему, чему было необходимо. И ему не нужно было просить ее об этом. Ему достаточно было только приказать.
И сразу же он приказал:
— Иди и скажи госпоже Блауэт, чтобы она приготовила комнату для моего гостя.
— Мне кажется, что нет необходимости даже задавать такой вопрос, — произнес Шелдон, как только она ушла. — Это та самая леди, которую ты упрятал в свою темницу?
Уоррик был удивлен.
— А как ты об этом узнал?
— Две недели назад я был в Фалкхерсте, чтобы встретить твою невесту. Тебе об этом никто не сказал?
— Нет, никто даже не упомянул. Но как ты услышал о Ровене?
— Тот большой эскорт, с которым ее сюда доставили, дал тему для разговора всем твоим людям. И предположения, как я припоминаю, вертелись только около одного вопроса, — была ли она настоящей леди или нет. Она леди?
— Этот вопрос лучше задать иначе — была ли она ею? Была, а сейчас нет.
— А почему?
— Потому что она моя пленница без всяких прав и привилегий. Я не повесил ее, не содрал с ее спины кожу или не покалечил ее еще каким-либо образом. Вместо этого я лишил ее статуса, которым она обладала, и сделал ее своей крепостной.
— Что она совершила?
— Мне не хочется говорить об этом. Но ей очень повезло, что я не убил ее.
Несколько мгновений Шелдон молчал, затем пожал плечами и произнес: