– Да пошла ты, – прошептала Агата, проскальзывая мимо уборщицы.
Ее не ударили. Это было странно. Она готова была к удару, к тому, что ответит. Но уборщица не смотрела на нее. Стояла, согнувшись над вентилем, глядя, как вода набирается в ведро. Скоренько так набиралась. Споро.
Школа была тиха и пуста. И среди этой тишины произошло странное. Кабинет Дарьи Викторовны открылся.
– Иди, иди, – раздался утомленный голос учительницы. И в коридоре показался Стрельцов. Посреди урока. У них сейчас, между прочим, физика. А это даже другой этаж.
Стрельцов мазнул взглядом по Агате, отвернулся, чтобы пойти к лестнице, но вдруг застыл.
– Ты чего тут? – спросил он кисло.
– Практику проходила. Брала уроки мастерства у уборщицы. Судя по всему, мне в перспективе светит эта заманчивая профессия.
– С чего ты взяла?
– Дарья Викторовна сказала, что если я не буду учиться, то стану дворником.
Стрельцов покосился на дверь кабинета, из которого только что вышел.
– Чем тебе дворник не нравится?
– Не хочу быть дворником! – Агата подпустила в голос слезы. – Хочу быть сторожем картофельного склада. А вот ты кем будешь, когда вырастешь?
– Космонавтом, – буркнул Стрельцов, проверяя, закрыт ли его портфель. Он, когда говорил, все время что-то вертел в руках или замки на портфеле проверял.
– Долговязых в космос не берут. Ты небо башкой проткнешь.
– Значит, конструктором ракет.
– Не смешно.
– Я и не смеюсь. Буду первооткрывателем, стану летать в космос, находить новые планеты, исследовать их.
– Псих, что ли?
Но Ванечка говорил вполне серьезно. И серьезно обиделся:
– Чего сразу «псих»? Ты спросила, я ответил.
– В космос наши бабушки мечтали летать.
– Это потому что Гагарин. А сейчас другое время.
Агата во все глаза смотрела на Стрельцова, на длинного несуразного Ванечку, и пыталась его представить в скафандре. В таком, как у Гагарина. Оранжевый комбинезон и белый нелепый шлем с большими буквами «СССР». За прозрачным щитком вот это лицо – нос, губы, щеки. Не получалось.
– Ну, иди открывай, – разрешила Агата.
И Стрельцов пошел. Трогая пальцами замок своего чемодана. Пока он шел, Агата примерила такой же шлем на себя. Не налез. Какого черта! Не собирается она быть космонавтом, ей и по земле неплохо ходится. А особенно сидится.
И тут она вспомнила, кто ей задавал такой же вопрос на вырост – кем она будет. Через десять лет. Марк из мрака.
– Слушай! – крикнула Агата Стрельцову. – А сегодня что?
– День, – уже из-за поворота сказал. – Скоро вечер.
– А ведь вчера было два дня назад, да?
– Вчера было вчера.
Марк! Она про него совсем забыла.