Пока ехали в карете, Пашка вспоминал финал эпопеи на загадочной земле, где он провел около месяца. Когда Пако заявил, что Чернота отсутствовал всего один день, то стажер поначалу «выпал в осадок». Потом вспомнил: Ира предупреждала, у них время течет по-другому и в принципе он может его регулировать. Зря Пашка ей не поверил, оно вон как обернулось. Взять ту же Мелу, она ведь пыталась достучаться до его тупых мозгов, убеждала, что и он может управлять временем. На эти абсурдные заявления Чернота лишь скептически кривился, а может, зря? Нужно все тщательно проверить, слишком большие перспективы открываются.
Тряска по булыжной мостовой наконец окончилась, карета выехала на дворцовую площадь, запруженную всевозможными экипажами знати. По широкой лестнице, охраняемой гвардейцами, непрерывным потоком поднималась расфуфыренная толпа. В огромном зале народ постепенно рассосался – все ждали появления императора. К Черноте и Меле, скромно стоящим у колонны, выбежал высокий мужчина, одетый в черный с серебром камзол.
– Рад вас видеть, герцог, предлагаю выпить по случаю встречи. – И смахнул неуловимым движением с подноса пробегающего мимо слуги три бокала с золотистым вином.
С трудом стажер узнал в лощеном господине бывшего начальника Канцелярии – графа Аццо д’Торе. Куда девались запойная морда и заплывшие от пьянства глазки – перед Чернотой стояла сама добродетель с чисто выбритым лицом и трезвым холодным взглядом. Пашка представил свою спутницу, но, извинившись перед девушкой, д’Торе увлек его за колонну.
– Герцог, не знаю почему, но вы мне нравитесь, у вас есть характер, и о вашей порядочности слагают легенды. По старой памяти хочу предупредить: опасайтесь регента. Больше сказать не могу, служба такая. Не прощаюсь, желаю хорошо повеселиться на балу.
После чего д’Торе исчез, затерялся среди гостей. Пашка на предупреждение лишь хмыкнул. Вернувшись, он обнаружил Мелу в окружении кавалеров, блеющих комплименты, которые девушка слушала с довольно равнодушным видом.
– Пашенька, наконец-то! Пойдем посмотрим на императора. Когда же начнется бал? Я так танцевать хочу. – красавица нетерпеливо топнула ножкой.
Не без труда пробравшись в первые ряды придворных, успели к выходу властителя империи.
Неважно выглядел потомок дома д’Соверини, превратившись за месяц в потасканного и пресыщенного жизнью чванливого жлоба. Его маленькие поросячьи глазенки вдруг наткнулись на Мелу. Реджи встрепенулся, зрачки расширились, словно у наркомана, по лицу разлилась мертвенная бледность. Засучил ногами, забил копытцами, охальник. К императору подскочил донельзя взволнованный адъютант в парадном с золотом мундире. Не сомневаясь, о чем пойдет речь, Чернота шепнул на ухо девушке: