– Почему ты не рассказала? – спрашивает Селия, дождавшись, пока Тсукико сядет напротив.
– О чем? – улыбается Тсукико.
У Селии вырывается вздох. Интересно, было ли Лейни Берджес так же тяжело на душе, когда они встретились с ней в Константинополе, думает она. Она борется с искушением разбить пиалу в руках Тсукико и посмотреть на ее реакцию.
– Ты поранилась? – спрашивает Тсукико, указывая глазами на шрам на пальце Селии.
– Без малого тридцать лет тому назад меня обязали участвовать в состязании, – говорит Селия.
Сделав пару глотков, она продолжает:
– Ты видела мой шрам, может, теперь покажешь мне свой?
Тсукико с улыбкой ставит пиалу на пол перед собой, а затем, повернувшись, опускает ворот кимоно.
У основания шеи, среди прочих татуировок виднеется полумесяц, в изгибе которого притаился почти незаметный шрам, очертаниями напоминающий кольцо.
– Как видишь, шрамы остаются с нами даже после завершения поединка, – говорит Тсукико, поправляя кимоно на плечах.
– Это шрам от одного из колец моего отца, – говорит Селия, но Тсукико ничем не подтверждает и не опровергает ее слова.
– Как тебе чай? – спрашивает она.
– Зачем ты здесь? – игнорирует ее вопрос Селия.
– Меня наняли, потому что цирку нужна была девушка-змея.
Селия ставит пиалу на пол.
– У меня нет настроения играть в игры, Тсукико, – заявляет она.
– Если бы твои вопросы были более продуманными, у тебя было бы больше шансов получить на них удовлетворительные ответы.
– Почему ты никогда не говорила, что знаешь о состязании? – спрашивает Селия. – Что ты сама когда-то участвовала в таком же?
– Я пообещала не раскрывать своих секретов до тех пор, пока меня не спросят о них напрямую, – отвечает Тсукико. – Я человек слова.
– Зачем ты вообще появилась в цирке?
– Мне было любопытно. После того как закончился мой поединок, подобных больше не проводилось. Я не планировала оставаться надолго.
– Зачем же осталась?
– Я привязалась к месье Лефевру. Мое состязание было куда более закрытым, поэтому я была заинтригована. Это было что-то необычное, а в жизни встречается не так много необычного. Я осталась, чтобы понаблюдать.
– Ты следила за нами, – говорит Селия.
Тсукико кивает.
– Расскажи мне о состязании, – просит Селия в надежде, что теперь, когда Тсукико разговорилась, она не станет увиливать от ответа на прямой вопрос.
– Оно куда значительнее, чем ты думаешь, – начинает Тсукико. – В свое время я тоже долго не понимала правил игры. Дело не только в так называемой магии. Тебе кажется, что когда ты создаешь очередной шатер, ты делаешь ход? Все не так просто. Каждый твой шаг, каждая секунда твоей жизни – это ход. Это как шахматная доска, с которой ты не расстаешься, не можешь оставить ее среди полосатых полотнищ цирковых шатров. Только и ты, и твой противник лишены роскоши ходить по шахматным полям.