Она только знала, что, когда Джонас целует ее, она готова на все и позволит все что угодно.
Селия прильнула к нему и обняла за шею.
В лунном свете раздался низкий стон, но Селия до конца не понимала, откуда он происходил. Кожа предательски пылала в тех местах, где Джонас ее касался, словно он ставил там раскаленным железом свое клеймо.
Пальцы Джонаса скользнули от плеч к запястьям, оставляя за собой обжигающий след, а затем начали подниматься к груди Селии.
Она знала, что он намерен к ней прикоснуться, только не была уверена, сможет ли выдержать ощущения от этих прикосновений, не превратившись в пылающий костер.
Селия прижалась к нему еще сильнее, словно требуя дать ей то, чего так жаждало получить ее тело, хотя и сама до конца не знала точно, что именно.
Поцелуй Джонаса стал еще глубже, еще настойчивее, руки, уверенные и ласковые, коснулись нежной округлости груди.
Селия издала тихий приглушенный стон, эхом прозвучавший в ее собственных ушах, и едва не рассыпалась на миллион кусочков. Все вокруг плавало в каком-то тумане.
Он, жаждущий, вновь припал к губам Селии ртом, но потом он вдруг резко отстранился от нее, когда громкий рассерженный голос выкрикнул его имя.
– Хейвуд! Хейвуд, чтоб тебя!
Джонас продолжал обнимать Селию за плечи, как будто знал, что у нее самой нет сил держаться прямо, если он ее отпустит.
– Не двигайся, – прошептал он. – Я сам все решу.
Селия увидела, как Джонас медленно повернулся туда, откуда донесся голос.
– Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? – поинтересовался он.
– Мне нужно… Нет, я требую, чтобы ты убрал руки от моей сестры!
Селия слышала тяжелый стук шагов Хардли по вымощенной плиткой дорожке. Слышала гнев в его голосе. Но ей было все равно.
Селия села, выпрямив спину, удерживая пристойную дистанцию между Джонасом и собой. Она подняла глаза, увидела готовность Джонаса к бою и улыбнулась.
Джонас улыбнулся ей в ответ и встал со скамейки.
Селия никогда не боялась своего брата и не была запугана им, как многие люди, не знавшие его. Селии вдруг показалось, что она сошла с ума. Сейчас должно было быть не до смеха, но ей хотелось смеяться. Ситуация казалась… смешной.
Она стерла улыбку с лица, поднялась со скамейки и встала рядом с Джонасом. Он сделал шаг вперед и, словно щитом, прикрыл ее своим телом, как будто ей требовалась защита от собственного брата.
– Какого черта, по-твоему, ты делаешь?
– Я разговариваю с твоей сестрой. А ты этот разговор грубо прерываешь.
– Если ты считаешь, что сцена, свидетелем которой я только что стал, называется разговором, то очень хорошо, что я вмешался и прервал этот ваш разговор.