Тем не менее, я старался довести до ума все начинания, хотя уже мысленно смирился с тем, что покоя мне тут не видать, как своих ушей.
Год заканчивался суматошно и бестолково. Единственной радостью стала переписка с Ладой и детьми. Больше она, правда, в Каменград не приезжала, но тут я ее понимаю. Временно прекратившиеся с моим отъездом нападки на "Четверку Первых" возобновились, и теперь у жены уходило много времени на бодание с кредиторами, нерадивыми поставщиками и прочую муть, старательно организованную и направляемую явно опытным и знающим человеком.
Бороться с нарастающим давлением становилось все сложнее. Масла в огонь подливали и ставшие почти регулярными, письма от Бисмарка и его нордвикской родни, попадающие в мои руки самыми загадочными путями, и, кажется, ни разу не перехваченные следящими за мною людьми Телепнева. В этих посланиях, господа из Нордвик Дан все более и более отчетливо намекали на их желание видеть меня среди подданных Норвежской и Датской корон и обещали прямо-таки золотые горы. Что ж, не удивлен. Слухи о моей опале наверняка уже давно вышли за пределы Руси.
Хорошо еще, что князь Телепнев, так ничего и не нарыв в своей инспекции, улетел из Каменграда, аккурат перед Рождеством. Я мог плевать на постоянно шатающихся следом за мной филеров, мог не обращать внимания на испуганные взгляды местного бомонда и демонстративно не замечающих меня офицеров из штаба генерала Свенедина. Но выносить чуть ли не ежедневные "задушевные" беседы с главой особой канцелярии, я больше был не в силах. А потому, едва не запрыгал от радости, когда тот сообщил мне о своем скором отъезде.
Прошло Рождество, и новый год вступил в свои права, и вроде бы дела начали налаживаться. Потихоньку, по чуть-чуть… Но, начали. Успешно прошли испытания собранного на верфи летательного аппарата, получившего вместо имени безликий номер. Проект семьсот один. Почему? Ну так, цитируя бессмертную классику: "Чтоб никто не догадался!".
Я не ахти какой летчик, и серьезнее "Сессны" ничего не пилотировал, да и было это в последний раз, больше пятнадцати лет назад, еще в бытность мою офицером нашей доблестной Российской армии. То есть, давно и неправда. Но клянусь, управление созданным Бухвостовым аппаратом, оказалось не сложнее, чем езда на моем любимом "Классике"! После доработки, правда. А способности у "этажеродракона" просто фантастические. Это не самолет, и даже не вертолет. Это, просто, стрекоза какая-то! Летает в любую сторону и любой стороной. Хоть боком, хоть хвостом вперед! Единственный выявленный во время испытаний серьезный минус, над которым нашим естествознатцам пришлось весьма основательно посушить голову – ускорение. После удачных подлетов, что с места, что с разбега, Бухвостов поднял машину в воздух, выполнил классическую "коробочку", а при попытке проделать то же самое, но с поворотом корпуса "на месте", слишком резко послал машину в поворот вокруг своей оси и, совершив четыре полных оборота вместо предполагавшихся девяноста градусов, вдруг потянул ее вверх. Семьсот первый натужно засвистел, и выстрелил, словно из пушки, в облака.