— Ксана, когда ты уже начнешь уважать старших? Я хочу знать подробности! Это ведь моя дочь, и Вилена, в отличие от тебя, куда послушнее.
Девушка едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Теперь Вилена понимала Ксану, игнорировавшую многие приказы и намеки матери. Так было куда интереснее жить. Выждав еще несколько секунд, тщательно прожевав кусочек булки и запив его чаем, она полуобернулась к матери:
— Да, Ви прислала короткую записку.
На самом деле записку прислал Реджи. Они с Виленой рисковали, что мать перехватит их переписку и узнает правду, но не могли удержаться.
— И?.. — настаивала мать.
— Она лишь сообщила, что Элеонора Радкерой пригласила ее в загородную поездку, так что сестра будет в городе лишь завтра вечером.
— Что себе думает эта дамочка? — разозлилась Майя. — Мало ей того, что увезла дочь! Если дело пойдет так и дальше, то они вообще могут опоздать на ритуал.
— Мама, — фыркнул Ольсен, — эта Радкерой не опоздает. Ей нравится Вилена, и сестричке уже обеспечено имя. Правда, Ксю?
Брат подмигнул девушке и подозвал слугу.
— Что правда, то правда, — расплылась в улыбке мать. — Я уверена, что уже через несколько месяцев мы пышно отметим свадьбу Вилены и этого Реджинальда.
Вилена согласно хмыкнула, радуясь, что ни мать, ни брат не заметили ее едва заметной улыбки. Девушке хотелось улыбаться, как только ее мысли возвращались к ночи, когда, глядя Реджинальду в глаза, она без сомнений и страха сказала: «Да».
— А что твой маг? — осведомился Ольсен, и Вилена мгновенно сникла, чувствуя себя под прицелом двух пар глаз.
— О чем вы?
— Да ладно, Ксю, все же видели вас на приемах, — довольно озвучил брат. — Только ленивый еще не обсудил, что Серж Кассиоль проявляет к тебе интерес.
— Только почему-то его не было на последнем праздничном ужине… — вздохнула Майя и налила себе еще чаю. — Это ничего не значит, но, Ксана, постарайся не упустить такой отличный шанс. Ты должна понимать…
— Сыновья советников на дороге не валяются, — перебив мать и склонившись над столом, расхохотался Ольсен.
Вилене захотелось взять в руки чайник и как следует приложить им братца по макушке, но она лишь мило улыбнулась и неожиданно для себя выпалила:
— Я не упущу, а вот ты, брат, уже очаровал несколько столичных матрон.
Ольсен побледнел и вскочил, глядя на Вилену. Майя непонимающе переводила взгляд с дочери на сына.
«Что ж, теперь они точно не заподозрят во мне не Ксану», — с опозданием подумала девушка.
Она рассчитывала, что слова прозвучат, как шутка, но оказалось, целясь в небо, она попала точно в цель. Ольсен прикрыл на секунду веки, вздохнул и едва слышно прошептал: