Мечи Молодых Богов рубили дерево и сталь, как и положено магическому оружию. Копья валькирий не могли совладать с ними — несмотря на все усилия Лаувейи. Я помню, что враги наши не остались непопятнанными — но валькирии гибли, одна за другой.
А Ямерт вдруг обрёл силу — невесть откуда. Руки его разорвали мою хватку, и… и… я помню лишь острия шести мечей, упёршихся мне в спину.
Я знаю, почему они не убили меня.
Им надо было, чтобы я увидел. Увидел всё в подробностях и запомнил навсегда.
Но я всё равно старался забыть.
Потому что вокруг легли все мои дочки… а Семеро отделались царапинами и синяками.
Меня что-то подняло на ноги, не давало упасть, глаза мои горели, но я не в силах был даже моргнуть.
Бежали остальные асы, бежали прямо на погибель. Пронёсся клуб огня, сорвавшийся с рук Локи, сын Лаувейи припадал на ногу, лицо перемазано грязью и кровью, рыжие волосы слиплись… он не дрогнул и не заколебался ни на миг.
Дорогу ему заступил Ямбрен, сверкнул меч Молодого Бога, несущийся огненный шар встретился с холодным лезвием и разлетелся облаком ярких брызг-искр, Локи метнул ещё один, Ямбрен глухо застонал, получив удар в плечо, но у него даже не задымилась по-прежнему снежно-белая туника.
И я даже не увидел размаха Ямбренова клинка, не увидел тот миг, когда лезвие насквозь пронзило грудь бога огня и тот молча, не доставляя торжества врагу собственным стоном, рухнул ничком.
Крик мой умер. И сам я умирал. С каждым асом, что падал под взмахом зачарованных мечей, жадно пивших кровь Асгарда. А моя сила — она покидала меня. Покидала, потому что наш враг, похоже, догадался, как творится наша магия — я больше не ощущал движения рун, словно троллквинна вдруг заснула.
Заснула… я дорого бы дал, чтобы заснуть самому. Вокруг меня лежали валькирии и асы, над телом Локи вновь склонилась Хель… и Ямерт что-то говорил ей, властно, повелительно… а та лишь молча смотрела на него, и тут я увидал рядом с поверженным богом огня — тело Нарви, его сына.
А потом Хель лишь коротко покачала головой — и все остававшиеся мертвецы, все призраки и духи, всё, что она привела на Боргильдово поле, разом обрушились на кучку Молодых Богов. Со всех сторон, не зная ни боли, ни страха, бросив тех, с кем они бились до того — и сама Хель вскинула руки, а с её пальцев тёк гнилостно-зеленоватый туман.
И вновь я ощутил надежду… сейчас даже стыдно за такую глупость. Плох бог, не понявший даже после такого сражения, кто ему противостоит и какими силами повелевает.
Чем именно повелевали Молодые Боги? В тот миг, когда на них обрушились все полчища Хель — окружив со всех сторон, в то время как остальная их армия пятилась под натиском ратей Хьёрварда, — я, стоявший среди мёртвых дочерей, ощутил чётко и ясно, всем существом, великие, непредставимые раньше потоки незримой силы, пронзающие сущее и отдающие свою мощь нашим врагам.