Однажды на занятии Эстель велела каждому студенту встать перед классом и спеть песню, сопровождая ее пантомимой. Ожидая своей очереди, я в ужасе пытался вспомнить хоть какие-нибудь пару куплетов.
Когда подошел мой черед, я встал и уже собирался признаться, что не могу вспомнить ни одной песни, как вдруг мне на память пришел случай из прошлого. И я запел «Дорогие сердца и ласковые люди» — ту самую песню, которую разучил в детстве с мамой.
Я изобразил, что пою, раздеваясь и становясь под душ. Я не знаю, как звучал мой голос, но помню, что когда закончил, то ощутил изумительное чувство выполненного задания. Это был мой первый опыт обращения к личным переживаниям для того, чтобы выступление стало живым. И я понял, метод действительно работает!
Одним из регулярных заданий, которые ставила перед нами Эстель, было разыгрывание сцен, после чего студенты разбирали выступление своих товарищей. Когда Эстель просила меня дать оценку другим, я всегда начинал с чего-нибудь позитивного, затем говорил о том, что с моей точки зрения можно сделать лучше, и заканчивал еще одним позитивным утверждением. Я никогда не говорил кому-то из сокурсников, что он выступил плохо или неправильно. Я считал, что любую сцену можно сыграть лучше или хуже, но неправильно сыграть нельзя. Я всегда старался найти что-то, что мне понравилось в их выступлениях. Иногда говорил: «Я бы сыграл здесь вот так», но при этом никогда не критиковал. Большинство сокурсников примерно так же относились ко мне, когда оценивали мои выступления.
Однажды я играл в сцене и, как мне показалось, выступил довольно хорошо. Как обычно, Эстель велела одному из студентов оценить мое выступление. Парень почему-то решил устроить мне форменный разнос. Он в пух и прах раскритиковал все, что я делал, и закончил несколькими едкими замечаниями в мой адрес:
— Ты самый худший актер из всех, кого я видел. С чего ты взял, что вообще сможешь быть актером?
И пока он продолжал распекать меня перед Эстель и всеми остальными студентами, я почувствовал, как у меня прилила кровь к лицу. Мне было неловко, и я начал злиться.
— А кто ты такой, чтобы указывать мне, как играть? — огрызнулся я. — Ты занимаешься здесь столько же, сколько и я! — Затем я повернулся к Эстель: — Эстель, я согласен выслушивать критические замечания от вас, потому что вы знаете, о чем говорите. Но этого типа я слушать не собираюсь.
С этими словами я вышел из класса и больше туда не возвращался, хотя до сих пор с большой благодарностью вспоминаю уроки Эстель.
Со своим небольшим актерским опытом я решил попытать счастья на прослушиваниях для телешоу и телефильмов. Первое прослушивание было связано с маленькой ролью в каком-то фильме. Представьте мое удивление, когда я пришел на пробы и увидел там больше сорока парией, которые ожидали своей очереди! Я узнал среди них нескольких актеров и подумал: «Неужели у меня есть какие-то шансы против этих ребят?» Не стоит и говорить, что меня постигла неудача.