Марш спросил:
— Но зачем?
— Я не знаю. Но, в конце концов, они были старыми знакомыми. Она очень старалась дать понять, что их взаимоотношения некогда были ближе, чем просто знакомство. Ей хотелось, без сомнений, досадить мистеру Феликсу, и, возможно, мисс Мэриан. Но мистеру Каннингему она определенно не досаждала.
Марш сказал с легкой примесью гнева в голосе:
— Но вы ведь не намерены возбуждать дело против Каннингема?
Она продолжала вязать.
— Я просто пытаюсь показать тебе, что у него тоже мог быть мотив, и что у него определенно была возможность как прийти на встречу с мисс Эдриэн, так и скрыть это. Заходить дальше этого предположения я не желаю. У него, конечно же, не было доступа к плащу и шарфу, и он точно не мог вернуть шарф обратно после убийства. Пожалуй, на этом завершается наш обзор тех, кто мог желать Хелен Эдриан смерти, и у кого была возможность это осуществить.
Теперь он стоял спиной к каминной полке, держа руки в карманах, и думал, что все это очень хорошо, но ни к чему их не привело. Марш облек мысли в слова.
— Знаете, это никуда нас не ведет.
Она взглянула на него с улыбкой.
— Во всяком случае, это расчистило почву, как мне кажется. Из восьми людей в двух домах, у миссис Брэнд и мисс Ремингтон не было явных мотивов, чтобы желать смерти Хелен Эдриан, у мистера Каннингема, Мэриан Брэнд и Инны Фелтон, можно сказать, были возможные, но слабые мотивы, у Элизы Коттон и Пенни Хэллидей были мотивы любви и желания защитить того, кого любят, у Феликса Брэнда был мотив ревности, а у Сирила Фелтона — мотив страха. Конечно, может быть, плащ и шарф взял не убийца. Это мог сделать кто-то, кто хотел оставить ложные следы, чтобы скрыть убийцу.
Он выглядел изумленным.
— Так вот что вы прячете в рукаве?
— Рэндалл, мой дорогой!
— Я знал, что вы что-то вычислили. Если кто-то здесь и мог сделать то, о чем вы говорите, то это Элиза Коттон. Она могла бы замести следы ради Феликса Брэнда или ради Пенни Хэллидей. Но зачем ей оставлять следы таким образом, чтобы подозрение пало на Мэриан Брэнд?
Он осекся, поскольку мисс Сильвер отложила свое вязание и взглянула на него с видом, который показался ему рчень внушительным. В нем крепла убежденность, что она вот-вот достанет из рукава не что-нибудь, а приличных размеров бомбу.
Она начала:
— Мой дорогой Рэндалл, думали ли вы...
Инна Фелтон медленно подошла к двери и повернула ключ. Ей нужно увидеться с Сирилом, потому что она должна сказать ему, что она обо всем знает, и что он должен уйти и никогда больше не возвращаться. Она не сказала полиции и ни одной живой душе, но Сирилу она должна сказать, и он просто обязан уйти. И потом, это не он оказался в тюрьме, а она — изолированная от всех, наедине с тяжким бременем того, что знала. Она не могла никому рассказать, даже Мэриан.