Она сказала:
— Продолжай.
— Ты все время меня перебиваешь. На террасе была скамейка, и мы сели. Было тепло, и она сняла плащ, нас ведь никто не мог увидеть. Мы говорили, и она повела себя страшно неразумно, я хочу сказать, страшно. Она со всей серьезностью угрожала пойти в полицию, хотя, конечно, не собиралась этого делать. Я просто над ней посмеялся. «Отлично, — сказал я, — если ты этого хочешь. Давай раскроем карты и обнародуем все в газетах, и посмотрим, что на это скажет Фред Маунт». Ну, тут у нас случилась небольшая перепалка, сказали друг другу пару ласковых. Но это меня не задело, я знал, что ей надо выговориться, и, когда она закончила на «десять фунтов, и это мое последнее слово, или забирай, или проваливай», я сказал: «Тут не о чем говорить», — и пошел в дом.
Инна сказала:
— Ты убил ее.
Сирил изобразил возмущенную невинность.
— Ничего подобного! Какого черта мне было ее убивать? Я собирался назавтра выехать с ней вместе в город, и, если бы она не раскошелилась на пятьдесят фунтов, я собирался повидаться с Маунтом. Из принципа, понимаешь. Я думал, он должен узнать о том, что творится у него за спиной, вот что я собирался сделать. Но, конечно, я ее не убивал. Я просто оставил ее там и ушел. Я понимал, что она осознает необходимость заплатить, когда все обдумает, вот я и ушел, предоставив ей возможность как следует поразмышлять.
Глаза Инны не отрывались от Феликса — темные глаза, утратившие всякую надежду.
— Кто-то подобрал шарф, после того, как ее убили.
— Ну, это был не я. Я вошел в дом, отправился в постель и уснул, и не знал, что ее убили, до самого утра.
С минуту она сидела молча. Ее голос был чуточку оживленней, когда она сказала:
— Кто запер дверь в кабинете?
У него был мрачный вид.
— Я оставил ее открытой, чтобы она могла вернуться обратно тем же путем.
Инна сказала:
— Утром она была закрыта. И шарф висел в коридоре. Как он туда попал?
— Я не знаю, — сказал он раздраженно. — Перестань об этом думать!
— Не могу. Это не идет у меня из головы. Дверь в другой дом была тоже закрыта. Засовы были задвинуты. Кто их задвинул?
Он безмятежно сказал:
— О, это был я. Как только рассвело, я проснулся и вспомнил о дверях. Я оставил их открытыми, чтобы она могла пройти, и, конечно, подумал, что она уже прошла, так что я спустился и запер их.
— Ты запер обе двери?
— Говорю же тебе, что да.
Она спросила:
— А шарф? Он был там, когда ты запирал двери?
— Я не знаю, не обратил внимания. Неужели ты не понимаешь? В коридоре было темно. Едва начинало светать. Я не думал о каких-то там шарфах, я просто хотел закрыть двери и снова вернуться в кровать.