– Шон Стоун знал о вашем приезде? – спросила она.
– Нет. Ему об этом ничего не было известно.
– Вы предупредили его мать заранее, что собираетесь встретиться с ним?
– Нет, не предупредил. Все получилось спонтанно. Как я уже объяснял, у меня было конкретное время обратного вылета. И, поняв, что могу себе позволить краткое свидание, я попросил организовать его.
– Но свидание состоялось в том же помещении для официальных допросов?
Пожалуй, в этом пункте Босх ощущал себя несколько уязвимым. Он действительно не обратился с просьбой о свидании с Шоном Стоуном как гражданское лицо, но остался в той же комнате, где допрашивал Коулмана, и просто попросил привести туда другого заключенного – Стоуна. Он знал, что при желании это можно рассматривать как злоупотребление служебным положением.
Но Менденхолл предпочла пойти дальше.
– Планируя поездку в Сан-Квентин, вы умышленно избрали время обратного вылета так, чтобы успеть повидаться с Шоном Стоуном?
– Вовсе нет. В таких случаях невозможно предсказать, сколько времени отнимет работа. Как долго будут доставлять из камеры заключенного, насколько затянется разговор с ним. Я бывал в Сан-Квентине, когда допрос длился едва ли минуту, а иной раз разговор мог продолжаться четыре часа. Тут не угадаешь, а потому всегда важно оставить себе некоторый запас.
– Но в этот раз ваш запас составил почти четыре часа, не так ли?
– Да, около того. Приходится ведь еще учитывать возможные проблемы с транспортом. Нужно сначала прилететь, поездом добраться до пункта проката автомобилей, взять машину, доехать до города, пересечь его, включая мост «Золотые ворота», а потом повторить все это в обратном порядке. Поневоле добавляешь время на возможные пробки и прочие затруднения. В моем распоряжении в Сан-Квентине было чуть больше четырех часов, но только два из них ушли на ожидание Коулмана и сам допрос. Теперь можете подсчитать сами. У меня осталось время, которое я и использовал для встречи с пареньком.
– В какой именно момент вы уведомили охранников, что хотели бы повидать Стоуна?
– Помню, что посмотрел на часы, когда они уводили Коулмана. Было четырнадцать тридцать, а мой рейс вылетал только в шесть. Я прикинул и понял, что даже с учетом обратной дороги и времени на сдачу прокатной машины у меня все равно остается по меньшей мере час. Можно было либо досрочно отправиться в аэропорт, либо узнать, как быстро мне смогут привести другого заключенного. И я остановился на втором варианте.
– А почему вы не вылетели обратно более ранним рейсом?
– Потому что это не имело значения. К тому времени, когда я вернулся бы в Лос-Анджелес, мой рабочий день, так или иначе, уже закончился бы. И не важно, приземлился бы мой рейс в пять или в семь. На работу я не успевал. А сверхурочных нам больше не платят, как вы, уверен, знаете, детектив.