– Во-первых, не хотел будить, а во-вторых, Надя, не старайся казаться пошлее, чем ты есть. Я понимаю, это защитная реакция, но тебя-то я вижу насквозь. – Девушка притихла.
– Стас, что нас ждет? – тихо и как-то жалобно спросила Саша.
– То, что я могу подбрасывать в воздух канистры, еще не говорит о том, что я могу видеть хоть сколь-нибудь далекое будущее.
– А ближайшее? – это неуверенным голосом спросила из-под правой руки Надя.
– Завтра на дороге нас будет ждать Викинг, – обе девчонки вздрогнули. – Но мне кажется, мы готовы к встрече.
– Стас, побудь сегодня ночью с нами, – прошептала Саша, – просто давай посидим здесь.
– Да вы к утру превратитесь тут в двух свежезамороженных принцесс. Целуй вас потом. Пойдем внутрь машины, там я видел матрац и кучу тряпок между сиденьями. А то, о чем вы обе сейчас думаете, давайте отложим до завтрашнего вечера. И не смотри так, Сашка, на меня, я умирать не собираюсь, дел у меня много. И вам не позволю, особенно после вчерашней ночной сцены. Надо же себя попробовать в роли шейха. Вот за что люблю мусульман…
Девчонки мирно сопели у него на плечах. Стаса накрыла волна нежности. А ведь совершенно чужие люди, по сути, шапочное знакомство. Мир движется к своему концу, ускоряя бег времени, поэтому и чувства острее, и успеть нужно как можно больше. А о морали подумаем потом, или пусть кто-то подумает за нас. Вот только Викинг…
* * *
– Звал, Олав[74]? – раздался сзади хриплый голос.
Стас стоял на носу боевого дракара[75]. В лицо бил холодный ветер, наполненный влагой, солью и йодом, а еще тем неповторимым запахом моря, названия которому не придумали ни классики, ни его современники. Да и не было этого названия. Каким словом можно обозначить ощущение полета над пенящейся мутно-зеленой волной, свист ветра, пытающегося согнуть сосновую мачту и оторвать так раздражающий его стяг с изображением черного ворона? Стас попытался сделать еще несколько глубоких вздохов, наслаждаясь неистовством стихии, и повернулся.
– Приветствую тебя, конунг[76], – Стас сдержанно склонил голову перед стоящим воином. На голове у широкоплечего рыжебородого мужчины красовался шлем, забрало которого прикрывало верхнюю часть лица, уши и часть подбородка. Левой рукой конунг опирался о древко топора с широким, более тридцати сантиметров, острым лезвием, инструктированным золотом. На боку висел меч, ножны которого доходили почти до палубы корабля.
– Олав в твоем языке – не только имя?
– У тебя пока нет другого, ярл[77]. Когда-то было. Теперь нет.
– Тебя-то как звать, воин?
– Инголфр