— Свихнулся? Это ж мальчишник! С чего я-то туда попрусь?
— Давно ты, видно, не была в ночных клубах, Аленосик!
Она не выдержала и засмеялась. Ее всегда разбирал смех, когда я так ее называл, а называл ее так только я.
— Ну кому там какая разница, кто с кем и зачем туда пришел? Мы с тобой придем сами по себе, потом подключимся к Русу, немного потусим с ним и снова станем сами по себе. Я хочу, чтобы ты развеялась.
— Ну… нет… Нет! — но было видно, что она уже в сомнениях. Сомнение — это не согласие, но ведь и не отказ!
— Аленосик, не будь занудой! — менторским тоном произнес я, и от этого она вообще хрюкнула в ладонь, склоняясь к коленям, чтобы никто этого не увидел. — Ты совсем уже старушенция!
— Чего?!
— Да, да! Сегодня, между прочим, я впервые понял, что ты моя ровесница. Визуально осознал, так сказать!
— Почему — впервые? — не догоняла Ленка.
— Вот! И тупишь уже, как старая маразматичка! Еще головой потряси! Да ты даже не на двадцать пять, ты на все… двадцать шесть выглядишь. Поняла?! А там и тридцать не за горами, бабуля!
— Ах ты козел!
— Тихо, Светика разбудишь!
— Все равно козел.
— И страшная стала, как баба-яга! Одни мослы торчат… зубы, наверное, уже все выпали. Выпали, да? Покажи!
Она что-то прошипела, но сдержалась, лишь треснув меня вместо ответа кулаком по коленке.
— А у меня рефлексы проверять не надо, я еще молодой, по клубам хожу! — (Ну, мы благоразумно опустим тот факт, что еще сегодня утром меня самого Руська обозвал старым дедом за нежелание идти на их тусовку!) — А кто в заточении сидит, тому уже на пенсию пора, чулки вязать.
— Да не хочу я с этими дятлами глохнуть под их дурацкую музыку, Денис! Они все равно дятлы, им пофиг, а мне еще нет!
— Лен, да ты думаешь — я хочу? Но Руслан обидится, точно знаю, — (А еще мне вспомнилось загадочное послание varuna, иносказательно советующее мне не отказываться от приглашения одноклассника.) — А ты скрасишь мою горькую обязанность. Подсластишь, так сказать, пилюлю. Как жена декабриста.
Ленка вздохнула. И, вздохнув, скрепя сердце согласилась.
Когда я вечером заехал за Ленкой, то едва ее узнал. Чтобы заставить меня забрать слова о возрасте обратно, она, кажется, выпила эликсир преображения. Даже на их свадьбе со Степкой, да что там — на выпускном даже! — она не была красивее и моложе, чем сейчас.
— Здрасссь, — прикололся я, чуть вжимая голову в плечи. — А Лена дома?
— Козел! — никак не желая менять пластинку, она ухватила меня за рукав и втянула в прихожую, и я понял, что за «старушку» и «баб-ягу» прощен. — Я правда не сильно вызывающе выгляжу? — так и эдак вертясь перед зеркалом и оглаживая себя спереди, сзади, по бокам, тревожно спросила Ленка. — Платье не слишком…