— Боже мой! Зачем он это сделал? — спросила Алиса.
— Ну, думаю, этот человек не отличался здравомыслием.
— Пожалуй, да, — согласилась она.
— Но, так или иначе, я все время думал об этом. Годы спустя я, бывало, лежу в постели и со страхом думаю о том, что куплю мотоцикл и попаду в аварию.
— Я этого не знала.
— Я ненавидел мотоциклы. Как-то я сказал матери: «Никогда не куплю себе мотоцикл. — И она ответила: — Невозможно предугадать, чего захочешь, когда вырастешь».
— После этого меня стал пугать не столько сам мотоцикл, сколько мысль о том, что я могу превратиться в человека, мечтающего о нем. Меня пугала мысль о том, что я могу стать совершенно другим человеком, чуждым себе самому.
— Я это понимаю.
— Так что, когда мне было примерно девять, я написал себе письмо. Когда в мае я разбирался в доме, то нашел много всяких штук, и это была одна из них.
Ему нравилось выражение изумления на ее лице.
— Что там написано?
— Я адресовал письмо себе в будущем. «Даже если ты подумаешь, что очень хочешь мотоцикл, не покупай его, пожалуйста. — А потом я написал заглавными буквами: ПОМНИ О НОГЕ ХЕНДЕРСОНА».
Она задумалась.
— Тебе когда-нибудь хотелось иметь мотоцикл?
— Никогда.
— Осенью я снова пойду заниматься, — сказала Алиса на длинной песчаной дороге, ведущей в Санкен Форест.
— Правда? — сказал он.
Он старался не выказать удивления. Еще раньше он прочел себе лекцию на эту тему. Любить ее означало также отказаться от своих мнений и предрассудков и позволить ей стать юристом, если ей этого хочется.
— Да. Меня заставила Райли.
Он рассмеялся.
— Неужели?
— Она поймала меня за работой в «Дуэйн Рид» на 11-й авеню. Она сказала, что меня все считают умной. Моя работа ее сильно раздражала.
— Ну, ты сама сказала, что для юридического колледжа надо быть умной.
Он попытался придать голосу шутливые нотки.
— Я поступаю не в юридический колледж.
— Правда?
— Да. Я подала заявление о приеме в колледж социальной работы при Нью-Йоркском университете. Там пошли мне навстречу и приняли мое заявление, хотя было уже поздно. Седьмого августа я получила от них письмо.
— Ух ты. Ну и дела! Что ж, поздравляю.
Стараясь держать при себе свое мнение по поводу ее пригодности для карьеры юриста, он считал себя обязанным также скрывать свою радость от услышанного.
— Когда мы были моложе, то доверяли себе, — в задумчивости произнесла Алиса где-то между Санкен Форест и Сэйлорз Хэвен. — Правда ведь?
— Райли доверяла, — ответил Пол. — И мы тоже, хотя в меньшей степени.
— А мы доверяли Райли.
— Да.
— Правда, мы не готовы были стать взрослыми.