Женщина смотрела на Рэтта Баттлера и видела, как трудно ему говорить.
— У меня тоже в жизни бывало подобное, — сказала Розалина.
Но Рэтт Баттлер словно бы пропустил ее замечание мимо ушей.
— Мой отец довольно суровый человек, он не так-то много уделял мне внимания, хотя и возлагал на меня большие надежды, — Рэтт Баттлер улыбнулся. — Но я не сумел оправдать его надежд. И странно, Розалина, даже тогда жизнь казалась мне серой и скучной, хотя в ней и было много развлечений. Если я вспоминаю сейчас то, что было со мной, то единственное, что видится мне ярко — это та дверь в стене, куда я не вошел… И вот однажды я вновь отправился бродить по городку. Я даже не могу вспомнить как мне удалось ускользнуть из дома и по каким улицам я проходил. Все это безнадежно стерлось у меня из памяти, но белая стена и зеленая дверь стояли у меня перед глазами, я чувствовал, что вновь увижу ее. И странное дело, Розалина, вновь на той же самой улице, в той же самой стене я увидел дверь. И испытал странное волнение, меня потянуло к ней, захотелось войти в нее. Но вместе с тем я почувствовал, что с моей стороны будет неразумно, а может даже и плохо, если я поддамся этому влечению.
— Дверь была незаперта? — спросила Розалина.
Рэтт Баттлер покачал головой.
— Это было каким-то довольно странным чувством. Я знал с самого начала, если это только не обман памяти, что дверь не заперта, и я, если захочу, смогу в нее войти. Я и сейчас вижу маленького мальчика, который стоит перед дверью в стеке, то порываясь войти, то отшатываясь назад. Это не было страхом, но мне казалось: войди я в дверь — и вся моя жизнь рухнет, все изменится. За дверью, я знал, меня ждет счастье, но, понимаете, Розалина, страшно бывает изменить свою жизнь, пусть даже к лучшему. И главное, я каким-то совершенно непостижимым образом чувствовал, что отец очень сильно рассердится, если я войду в эту дверь. Я колебался, несколько раз прошел мимо двери, а потом засунул руки в карманы, по-мальчишески засвистел к с независимым видом зашагал вдоль стены и свернул за угол. Ведь и с вами так бывало, наверное, Розалина, что стоило протянуть руку — и счастье было рядом, а вам не позволяла гордость сделать первый шаг навстречу собственному счастью.
Женщина покачала головой.
— Да, это мне очень знакомо, Рэтт.
— Вот и тогда я не спешил, я тянул время. За углом я увидел несколько скверных грязных лавочек к особенно запомнились мне мастерские жестянщика и обойщика. Вокруг них валялись в беспорядке грязные куски бумаги, обрывки материи и пустые бочки из-под краски. Я встал, делая вид, что рассматриваю эти предметы, а на самом деле страстно стремился к этой двери.