Разумеется, подруга приехала, и ее общество принесло мисс Бронте определенную пользу. Однако зло укоренилось слишком глубоко, чтобы «немного общения», о чем Шарлотта так трогательно просила, изменило ситуацию.
Рецидив не заставил себя ждать. Шарлотте сделалось совсем плохо, а лекарства, которые она принимала, оказали не совсем обычное воздействие на ее хрупкий и чувствительный организм. Мистер Бронте ужасно волновался о самочувствии своего единственного оставшегося ребенка, поскольку дочь дошла до последней степени слабости и в течение целой недели не могла глотать пищу. Когда Шарлотта немного поправилась, весь ее дневной рацион составляли полчашки супа, которым ее поили с ложечки. Однако она сумела ради спокойствия отца покинуть постель и в одиночестве терпела, ожидая, когда пройдет худшее.
Когда она пошла на поправку, ей была нужна поддержка, и тогда она обратилась к подруге с просьбой посетить Хауорт. Во все время болезни мисс Бронте ее подруга мисс *** просила разрешения приехать, однако больная отказывала ей в этом, так как «уже обременила ее однажды и было бы жестоко повторять это». Даже в самое трудное время болезни Шарлотта не теряла чувство юмора и писала подруге о том, как перехватила письмо мисс *** к мистеру Бронте, поскольку подозревала, что это послание подогреет его тревогу о здоровье дочери, и потому, «сразу догадавшись о его содержании, оставила его себе».
К счастью для всех, мистер Бронте этой зимой чувствовал себя превосходно: отлично спал, пребывал в хорошем настроении и проявлял прекрасный аппетит; по всему было видно, что он полон сил. Шарлотта могла без особого беспокойства оставить его, чтобы провести неделю у подруги.
Доброе внимание и дружеские беседы с членами семейства, у которого она гостила, весьма благотворно сказались на ее состоянии. Их совершенно не заботил некий Каррер Белл, они знали и любили ее в течение многих лет как Шарлотту Бронте, и ее болезненная слабость вызывала у них желание позаботиться об одинокой женщине, которую они когда-то знали маленькой, лишившейся матери школьницей.
Мисс Бронте написала мне примерно в это время письмо и рассказала о своих страданиях.
6 февраля 1852 года
Прошедшая зима была для меня очень странным временем. Если бы передо мной сейчас возникла необходимость прожить ее снова, я взмолилась бы: «Господи, пронеси мимо эту чашу!» Сильный упадок духа, о котором я думала, что он уже прошел, когда в последний раз писала Вам, вернулся с удвоенной силой; последовал прилив крови, а затем воспаление. Меня мучили сильнейшая боль в правом боку, а также частые жжение и боль в груди. Сон почти исчез или, лучше сказать, никогда не приходил, кроме как в сопровождении совершенно ужасных снов. Аппетит пропал, и моей постоянной спутницей сделалась повышенная температура. Так продолжалось в течение некоторого времени, пока я не заставила себя обратиться за медицинской помощью. Я думала, что затронуты легкие, и потому не верила в способность медицины мне помочь. Когда в конце концов я решила обратиться к врачу, он объявил, что мои грудь и легкие здоровы, и приписал все боли расстройству печени: в этом органе, по его мнению, и сосредоточилось воспаление. Это известие было большим облегчением как для моего дорогого отца, так и для меня. Впоследствии мне пришлось пройти серьезное лечение, оно сильно помогло. Хотя я еще не чувствую себя здоровой, но с глубокой благодарностью могу сказать: мне