Дженни не двигалась.
Отчаяние раздирало его грудь своими когтями.
– Так что, – продолжил Трэвис, тяжело сглотнув, – ты из тех, кто любит спорт? Нет? Это не имеет значения, милая. Я буду рад и ссоре из-за пульта: я переключаю на бейсбол, ты хватаешь пульт и переключаешь на какую-нибудь говорильню… – Без всякого предупреждения рыдания начали назревать в его горле. – Дженни. Ответь мне. Пожалуйста, милая…
Он поцеловал ее ладонь. Аккуратно положил ее на грудь Дженни. Встал на ноги и отошел к окну, чтобы она не видела его слез, на случай если сможет его увидеть, услышать, почувствовать…
– …На коньках.
Трэвис рывком обернулся:
– Милая?
– Всегда хотелось научиться кататься на коньках, – сказала его Дженни голосом мягким и слегка нечетким, но, боже, ее голосом, ее славным голосом…
Он подбежал к кровати. Схватил ее за руку:
– Дженни?
Медленно, очень медленно ее глаза раскрылись.
– Дженни! О боже, Дженни!
Она повернула голову и перевела на него взгляд.
– Трэвис? – Она всхлипнула. – Это правда? Ты настоящий?
Трэвис прилег рядом с ней. Слезы хлынули из его глаз, как только он обнял свою жену.
– Это я, – сказал он. – Я здесь, с тобой.
Ее губы дрогнули, а затем появилась самая восхитительная улыбка.
– Ну разве у нас не чудесная свадьба? – прошептала она.
Трэвис рассмеялся и заплакал.
– Она идеальна, – ответил он и поцеловал Дженни.
Снаружи вдруг прекратился дождь, разошлись тучи и выглянуло ясное солнце.
Скоро, очень скоро взойдет луна.
И жизнь Трэвиса и Дженни начнется с самого начала.
Жители Уайлд-Кроссинга спорили по множеству поводов. Из-за политики. Здравоохранения. Экономики. Соевых бобов. Большинство споров были шутливыми, но все-таки это были споры. Люди не могут соглашаться во всем.
Кроме, конечно, мнения о вечеринке в «Эль Суэно», организованной генералом Джоном Гамильтоном Уайлдом год назад. По всеобщему мнению, это была лучшая вечеринка, когда-либо проведенная в Техасе.
Ряды грилей для барбекю в километр длиной.
Ладно, может, это небольшое преувеличение, но никто определенно не помнил, чтобы столько грилей стояло в одном месте.
Столы скрипели под тяжестью тарелок с салатами, бобами и кукурузой. Там было, казалось, все: жареные цыплята, бисквиты, пироги, торты, пирожные.
Еще больше столов было заполнено бутылками и кувшинами с напитками – пуншем, вином, пивом, элем, великолепным техасским виски. А также кофе, чаем и лимонадом.
Вопрос жажды был решен навсегда.
Деревянная площадка для танцев была выстроена за домом. Одна группа играла то, что дети Уайлд-Кроссинга называли «древностью», другая исполняла рок. А внутри дома в большой, отделанной деревом библиотеке струнный оркестр исполнял свою музыку – для более утонченных гостей.