Лобов вернулся в казарму затемно, ткнулся в гостевую каморку. Финансист уже спал, выводя носовые рулады «симфонии Храповицкого». Сергей быстро разделся, уложил обмундирование на табуретку, как учили в сержантской «учебке», и наклонился к букету в банке — подышать жасмином. Затем блаженно вытянулся на свежей простыне, накрылся еще одной такой же с фиолетовым пятном казенного штампа и мгновенно уснул.
* * *
Железнодорожная улица была так же темна, как и весь город. «Апфелькухен» сработал надежно. Татьяна шла, взяв под руку своего провожатого.
— Спасибо вам! Без вас было бы страшно… Так темно. Не знаете, почему нет света?
— Говорят, на электростанции что-то замкнуло. — Синягин расстегнул полевую сумку, нащупал нож, а под ним — полплитки тонизирующего шоколада. — Как вы относитесь к шоколаду?
В ответ Татьяна шутливо пропела:
— Ой, девочка Надя,
Чего тебе надо?
Ничего не надо,
Кроме шоколада!
— Угощайтесь!
Татьяна отломила дольку и положила на язык:
— Какой вкусный! Это бабаевский?
Синягин не знал, что ответить. Он впервые слышал это слово.
— Возможно, — осторожно ответил он. — А вот, кстати, и мой дом! Три дня назад я получил здесь квартиру. Прошу почтить мое убогое пристанище.
— Ну, что вы?! Поздно уже…
— Но вы же уже почти дома! На пять минут заглянем — должны же вы знать, как живут красные командиры?
— Как живут красные командиры, я уже знаю: муж двоюродной сестры — тоже красный командир, он командует какими-то связистами.
— О, связь в бою решает все! Потеря связи — потеря управления. Он очень нужный специалист. Но мне будет грустно и обидно, если вы не почтите мой дом хотя бы кратковременным визитом.
— Ну, хорошо. Как вы и сказали — ровно на пять минут.
«Ой, девочка Таня, куда тебя тянет?..» — пропел про себя Синягин, распахивая калитку. Сердце бешено колотилось. В доме никого не было да и быть не могло. Алекс с ребятами на задании. Добыча сама шла в ловушку. «А может быть, она сама хочет этого? Возможно, «Кола» уже начала действовать…»
— Дайте мне руку! — попросила девушка. — Здесь такая темень!
— Вот вам моя рука! А если хотите, то и сердце в придачу!
— Какой вы щедрый!
«Капитан» снова открыл свою полевую сумку и извлек из нее фонарик. Луч света пробежался по ступенькам лестницы. Они поднялись на второй этаж, в бывшую спальню фотомастера.
«Тварь я дрожащая или право имею?» Этот вопрос Синягин решил для себя давно: право имею! Имею право на все!
— Ой, да как же вы здесь живете? — изумилась Таня. — Здесь же нет никакой мебели?
— Здесь есть кровать. А это самая главная мебель в доме холостяка, — Синягин выключил фонарик и крепко обнял девушку. Она попыталась оттолкнуть его, но сделать это было не так-то просто.