Перекус полусырым — полугорелым мясом был уже привычным делом. Грызька по — прежнему наблюдал за мной. Во время еды это несколько настораживало. Он так смотрел, что возникало ощущение, будто я объедаю именно его. Но и делиться мясом я тоже не мог — голодным много не наработаешь. Под конец моей трапезы он, все так же наблюдая, задал мне вопрос, из‑за которого я чуть не подавился:
— Двуногий, тебе нравится так плохо пахнуть?
Прокашлявшись, я смог ему ответить:
— Нет, не нравится!
— А почему ты не избавляешься от этого запаха?
— Может, ты знаешь, как? — решил я съязвить.
— Конечно, это называется "мыться". Это не очень приятно, но говорят полезно.
Дожил. Надо мной уже крысы прикалываются.
— Это не от меня запах, а от вещей.
— Да — а–а? А, по — моему, пахнет от тебя…
В качестве доказательства я бросил в него банданой. Он понюхал, сморщился, встопорщил усы и поднял на меня свою морду, на которой царило недоумение:
— Зачем ты это носишь?
— Это броня.
— Что?
— Дополнительная защита. У меня не такая толстая шкура как у вас, вот и приходится одевать броню.
— А она обязательно должна быть такой вонючей?
— Нет, конечно, но уж такая у меня получилась.
— А ты пробовал ее помыть?
— Нет, не успел.
— Я отлучусь ненадолго, Грызю не говори.
— А почему у вас имена похожи, неужели других имен нет?
— Почему нет? Есть! Просто я его первенец. Первенец получает имя отца. И носит его с честью.
Вильнув хвостом, первенец главного крыса исчез в темноте. Я же опять принялся батрачить. Только теперь я не совсем понимаю, на кого я батрачу: на эльфов или на крыс? Странно как‑то это все. Необходимые до нормы сто шестьдесят семь кусков я набил за четыре часа. За это время выпало два аметиста и оба они шли в камни душ. Не мог я их отдать. Потому вкалывал по — прежнему. На исходе восьмого часа опять вырос рудокоп, теперь моя сила уже доросла до семидесяти пунктов. Кажется, такой огромной цифрой, вот только есть у меня сомнения, что она покажется не очень большой для местной охраны и меня запросто скрутят в бараний рог, а потом еще и перекрутят для полноты эффекта. К моему сожалению, аметист все равно был пока только один, поэтому я продолжал колотить руду. В середине девятого часа я все же выбил еще один аметист, но решил подолбить жилу еще полчасика. И мне, видимо за усердие, выдали еще один аметист. Все три аметиста на камни душ не годились, так что я мог смело их сдавать. Но зачем сдавать больше нормы? Правильно, незачем. В итоге на завтра у меня осталось двести десять кусков руды и один аметист. Вроде неплохо.