— Входи, Силь, — тихонько вздохнула Зинаида Мироновна. — Как ты, девочка? Что доктор говорит — рука скоро заживет?
Мама Камиллы хорошо знала лучшую подругу дочери, и Сильвер даже порой завидовала Кэм, мысленно сравнивая госпожу Леснову с собственной родительницей. Зинаида Мироновна не считала себя великой писательницей, зато искренне любила троих своих детей. Наверное, ее дочери, обожги она ладонь, не пришлось бы утром полтора часа крутиться перед зеркалом, пытаясь здоровой рукой соорудить себе хоть мало — мальски приличную прическу. Хотя Сильвер тут же устыдилась этих неуместных мыслей, неуверенно шагнув в палату подруги.
— Спасибо, тетя Зина, вроде бы неплохо, — вздохнула она. — Вы простите меня, что я вчера так Сережку огорошила…
Накануне, вернувшись домой и проревевшись в пушистую кошачью шкурку, Сильвер все же нашла в себе силы связаться с квартирой Камиллы. Как она и ожидала, в это время тетя Зина и мальчишки уже спали, витранслятор у них не работал, поэтому они и знать не знали, что произошло в «ДиЭм». Ей ответил сонный Сережка, которому девушка сквозь слезы, захлебываясь и задыхаясь от собственной истерики, все и выложила. Ответом ей стало гробовое молчание — парнишка явно пытался прийти в себя и, вероятно, в первый момент усомнился, не снится ли ему вообще этот коммуникаторный сигнал. Силь понимала, что ей нужно было попросить позвать Зинаиду Мироновну, но ее состояние оставляло желать лучшего, и она мечтала поскорее добраться до постели, чтобы отключиться хотя бы на несколько часов.
— Ну что ты, милая! — тетя Зина махнула рукой. — Спасибо, что связалась с нами — я представляю, в каком ты была состоянии!
Она вытерла глаза маленьким носовым платочком и знакомым движением спрятала его в небольшой нашитый кармашек на рукаве. Такими незаметными «накладочками» она снабжала и одежду дочери — Сильвер помнила, как в детстве в «запасниках» у Камиллы обнаруживалось множество интереснейших вещей. С трудом сглотнув комок, подкативший к горлу, девушка опустилась на стул рядом с Зинаидой Мироновной и с надеждой посмотрела сначала на приборы, стоящие в палате, а потом — на Кэм, неподвижно лежащую на постели.
— Как она? — медсестра только что дала Сильвер подробнейший отчет, но она все же снова спросила об этом у Лесновой — старшей.
— Доктор говорит, что стабильно, — тетя Зина погладила дочь по забинтованной руке. — Она у нас настоящий боец, так что все будет хорошо!
Силь тоже неловко прикоснулась левой ладонью к плечу подруги. Ей ужасно хотелось сказать Камилле, что она не может, не имеет права не прийти в себя, но она не смела заговорить об этом при Зинаиде Мироновне. Нельзя даже мысли допустить о том, что может быть как‑то иначе! Восемь лет назад Лесновы уже пережили трагедию, после которой Зинаида Мироновна из радостной хохотушки почти на полгода превратилась в собственную бледную тень. Дочь и сыновья вытягивали мать, как могли, и она, кажется, снова стала жить только ради них. И сейчас она снова нуждалась в поддержке.