— По самому настоящему! Что же скажете?
— Это — что бабушка… — прошептала Соня. — К обеду звонят, идемте!
Звон колокола слышался на самом деле.
Не проронив больше ни слова, оба они прошли по аллеям, поднялись на балкон, и Федор Андреевич немедленно стал прощаться. Как ни уговаривали его Степнина и Серафима Семеновна остаться, как ни указывали на дымящуюся миску с супом на столе, — он настоял на своем и уехал.
Соня не проронила ни слова.
— Да вы уж не поссорились ли с ним? — спросила Серафима Семеновна.
— Нет! — односложно отозвалась Соня.
— А ну-ка, подойди сюда! — проговорила Степнина, сразу заподозрившая нечто другое. — Что это, ни ты, ни он глаз на людей не подымаете? Сказывай, что такое было?
Соня обвилась руками вокруг шеи Степниной.
— Бабушка… — негромко промолвила она. — За кого мне замуж выходить?
— Что, что?!
— За Светицкого или за Федора Андреевича? — договорила Соня.
— Да разве они тебе предложение сделали?
Соня утвердительно кивнула головой.
— Плетнев сделал… — поправилась она.
— Хорошо, что убежал! — сердито сказала Степнина. — Намылила бы я ему за это голову! Ну, чего ж плачешь, а? Тебе-то самой кто больше нравится?
— Оба…
Степнина засмеялась.
— Вот глупая!
— Значит, ни один не нравится! — вступила в разговор Серафима Семеновна. — Ни за кого и выходить, стало быть, нечего; успеешь еще!
Соня не отвечала и только еще крепче прильнула белокурой головой к бабушке.
Степнина погладила внучку по волосам.
— Ну а жалко тебе кого из них больше? — тихо спросила она, помолчав.
— Федора Андреевича… — прошептала Соня.
— Видно, он и суженый твой… — проронила старушка. — Что ж я рада; он человек хороший!
— Лучше Светицкого! — согласилась Серафима Семеновна. — Что за жизнь с гусаром? Таскайся за полком весь век, как цыганка, по всей Руси! Тут по крайней мере межа в межу около нас будешь!
Соня перешла в объятия матери.
Верст пять скакал во весь опор раздраженный Светицкий и, только поуспокоившись и уже начав упрекать себя за нелепую вспыльчивость, сдержал Башкира и пустил его шагом.
На спуске в небольшую лощину задумавшийся молодой офицер чуть не вылетел из седла: из-за спины его выскакал и, что пуля, пронесся мимо всадник, вскидывая локтями и ногами; Башкир, не терпевший лошадей впереди себя, рванулся за ним, и Светицкий с трудом усмирил его.
Промчавшийся мимо был баграмовский конюх: он вез Пентаурову письмо Лени, извещавшее о согласии Людмилы Марковны и о том, что обе они переезжают через два дня в город.