Анна еще долго стояла и смотрела на море, картинки мелькали у нее перед глазами, будто кадры на экране. Она вспомнила, как выглядела Грэм в день их первой встречи в библиотеке, бледная и строгая, но такая упрямая и гордая! Казалось, она любила ее уже тогда. Она вспоминала, как медленно росла в ней любовь, как постепенно она узнавала нежную, измученную душу Грэм. Когда она вспомнила, как прекрасна Грэм во время игры, и как изумительна ее музыка, она расплакалась. Все еще слыша музыку, она вспоминала, как они занимались любовью. Она отчаянно хотела прикоснуться к Грэм и почувствовать на себе ее руки.
Глядя, как волны разбиваются о скалы, неистовствуя в своем порыве, она почувствовала опустошение и, будто очнувшись ото сна, поняла, что больше не может так жить. Она почувствовала странный холод в сердце, и новую решимость. С каждым вдохом в ней росла злость, вытесняя из ее сердца боль, и вместе с ней пришло решение навсегда покончить с этой пыткой.
Повернувшись, Анна начала взбираться обратно по тропинке и в этот момент она, наконец, почувствовала, как у нее в душе зарождается надежда.
– Боюсь, я не могу сообщить вам эту информацию. Мне, правда, очень жаль.
Анна посмотрела на Дэвида Норкросса и настойчиво повторила:
– Мне нужно ее увидеть. Пожалуйста, скажите, где она?
– У меня строгие инструкции никому не разглашать эту информацию. – Норкросс тяжело вздохнул. – Если хотите, можете оставить сообщение.
По его виду было понятно, что вряд ли Грэм ответит на чье-либо письмо.
Анна покачала головой. – Нет, мне нужно лично с ней поговорить.
– Только если это вопрос жизни и смерти.
– Мистер Норкросс, это вопрос жизни и смерти. Моей жизни и ее.
Увидев изумленный взгляд на его лице, Анна продолжила, глядя ему в глаза.
– Я люблю Грэм Ярдли. И она любит меня, я надеюсь. Я позволила ей отпустить меня, но я не верю, что она действительно этого хотела. Пожалуйста, мне очень нужно ее увидеть. Как можно скорее, пока еще не стало слишком поздно.
У Анны возникло нехорошее предчувствие. Она не могла отделаться от мысли, что что-то было не так.
Отодвинув стул, Дэвид Норкросс поднялся из-за стола и подошел к высоким окнам, возвышающимся над Бостонской гаванью. Его молчание затянулось, но Анна продолжала стоять, затаив дыхание и боясь даже пошелохнуться.
Когда он, наконец, заговорил, то обращался как будто к самому себе.
– Я знаю Грэм Ярдли с тех пор, как она была еще совсем юной девушкой. Ее отец был одним из моих самых близких друзей. Авария едва не убила его, но вы, должно быть, это знаете.