— А мне? — подала голос Прохорова.
— А ты ешь уже, тебе хватит, — отрезала Наталья.
— Спасибо, ваше высочество, — Золтан поклонился. — Они сластей давно не ели. Все только бабкино варенье. Вот, стол готов, — он показал Маренн, — лампы, что были, принесли. У меня здесь можжевеловый настой, — он поставил на стол кувшин, — теплый, хорошо гной промывать. У фрейляйн большой гной, — он кивнул на Раису. — Я перевязывал, видел.
— Да, спасибо, пригодится, — Маренн кивнула. — Давайте поднимем ее и перенесем сюда.
Золтан аккуратно поднял санинструктора с матраса, поднес к столу, также осторожно положил. Раиса застонала в беспамятстве.
— Тихо, тихо, — Маренн ласково прикоснулась пальцами к ее воспаленному лицу, — все будет хорошо. Сейчас посмотрим.
Она достала из саквояжа инструменты, разложила на специально подготовленную Золтаном салфетку.
— Я готов помочь, — венгр подошел к ней.
— Я тоже, — Наталья скинула полушубок. — Что нужно сделать? Скажите. Ребенка не удастся сохранить?
— Вы все о ребенке печетесь? — хихикнула Прохорова, дожевывая.
Языка она не понимала, но догадалась. «Мозги только в одну сторону работают», — подумала Наталья.
— Выкидыш уже давно.
— А ты откуда знаешь?
Маренн только один раз взглянула на снайпершу, но так, что та едва не подавилась конфетой. Больше ей уж не хотелось ничего говорить.
Вместе с Золтаном Маренн аккуратно сняла повязки с Раисы.
Наталья слышала не один раз, что если кишечник задет и сразу не сделали обработку, инфекцию уже победить не удастся.
— Нет, — Маренн склонилась над раненой, — кишечник цел, это уже неплохо. Пуля прошла навылет, по касательной, я вижу повреждение печени, матка не задета. Следов выкидыша я тоже не вижу. Значит, можно предположить, что малыш еще держится.
— Но что тогда так пахнет? Гной?
— Не только. Скорее вот что, — Маренн пинцетом подцепила коричневый сгусток мази, которой была покрыта рана и показала Наталье, — это что такое? Кто это сделал?
— Это мазь, ее всегда у нас в госпиталях кладут. Мазь профессора Вишневского. В обязательном порядке. У Раисы самой оставалось немного, так что она мне сказала положить. Все, что было, я положила. Даже капитану с майором не хватило. Я переживала еще.
— Капитану с майором повезло, что им не хватило, — Маренн поморщилась. — А эту девушку вы чуть не погубили. Когда она была ранена?
— Вчера.
— И уже такой гной? Я вообще не понимаю, из чего это сделано? — Маренн понюхала мазь. — Это какая-то касторка с дегтем, что ли? Я такого просто никогда не видела. Для чего? Дегтем в прошлом веке смазывали сапоги и колеса телег, чтобы они не пропускали влагу и не разбухали, а касторка — это слабительное. Какое все это имеет отношение к дезинфекции раны? Просто какая-то страшная шутка. Страшная, потому что все это может стоить человеку жизни. Кто такое прописывает?