— Я не знаю, где учились ваши врачи и что они вообще собой представляют, — негромко произнесла Маренн. — Но это возмутительно. Никогда не пользуйся этой мазью и не позволяй никому, кто тебе дорог, пользоваться ей. Для заживления раны необходим кислород, он не поступает из-за этой замазки, в результате получается нагноение, а от него недалеко до гангрены. Гангрена же в таком месте, как у этой девушки, это почти мгновенный токсический шок и смерть. Еще на руке или на ноге можно сделать ампутацию. Но брюшную полость не ампутируешь. Рану надо промыть, дезинфицировать, ввести лекарства, остановить кровотечение до хирургической обработки. Но ни в коем случае нельзя ничем мазать. Этот деготь, он разогревает. А рану напротив надо холодить. У меня в дивизиях СС каждый солдат это знает. Вот такое я видела только в самом начале Первой мировой войны. Даже в конце ее уже не видела, это просто какой-то каменный век. Это откровенное вредительство, другого слова я и не найду, пожалуй. А уж операции без наркоза… Вот, держи, — она прикрепила капельницу и дала Наталье. — Держи вертикально. Скорость не менять. Золтан, как дела? — она повернулась к венгру, который вычищал рану Раисы.
— Гноя много, ваше высочество.
— Дайте, я взгляну, — она снова склонилась над девушкой. — Но пока это только местное воспаление, — сказала через мгновение. — Если все делать правильно, гнойного перитонита еще можно избежать.
— Но у нас никто не будет делать правильно, — Наталья печально покачала головой. — Никто ничего не будет делать вообще. Скорее всего, она умрет.
Маренн промолчала, только пожала плечами. Проверила зажим.
— Да, кровь остановилась. Рану надо вскрывать, — сказала она, — все вычищать, как следует, отсекать мертвые ткани, я не могу это сделать сейчас, здесь. У нас просто нет времени. К тому же такое невозможно произвести без наркоза, она умрет от болевого шока. Все, что мы сейчас можем сделать, это блокировать распространение заражения, остальное делается только в стационаре.
— Но в стационаре ее убьют. Вы даже не знаете, как у нас лечат! — в голосе Натальи она услышала отчаяние.
— Хорошо, — Маренн подумала мгновение. — Золтан, вычищайте рану. Я пока займусь остальными. Не расстраивайся, — она ласково прикоснулась пальцами к руке Натальи. — Подумаем, что еще можно сделать.
— Родимов, — Наталья окликнула сержанта. — Просыпайся, твоя очередь.
— Чо, к доктору? — красноармеец поднял голову.
— Да, давай быстро, снимай сам все, не доктор же будет тебя раздевать.
— Куда ранены? — спросила Маренн строго, подходя к сержанту, Наталья перевела.