Та взяла лампу со стола и передала ей.
— Только хирургическая обработка. Очистка, промывание антисептиком, иссечение мертвых тканей, сульфаниламид, если есть, пенициллин. Так, что я вижу? — Маренн наклонилась над раной Иванцова. — Нагноения нет, это хорошо. Хорошо, что его не успели смазать этим дегтем. Сейчас я промою рану и остановлю кровотечение. Потом перевяжу и введу лекарства.
— Он будет жить? — Наталья спросила робко. — Очень бы хотелось. Душевный человек, хороший, столько раз помогал мне.
— Этот будет, — ответила Маренн уверенно. — Воспалительный процесс сильный. Но это нормально, это естественный ответ организма, и хорошо, что никто особенно не мешал. Не знаю, заживет ли первым намерением, но все будет зависеть от того, как хирург сделает иссечение. По мне, так вполне возможно сделать так, чтобы края раны сошлись, и ткань наросла сама. Но как сделают в вашем госпитале, после того, как я познакомилась с их методами? Боюсь, как бы вообще не занесли какой-нибудь заразы. Что ж, ладно, все ясно. Я накладываю повязку и делаю уколы.
— Агнешка, снимите обмундирование со второго офицера, — строго приказал Золтан жене. — Поживее давайте, что уставились без толку? Я закончил, ваше высочество.
— Нет, нет, Золтан, — Маренн покачала головой. — Не торопитесь. Прикройте рану марлей и немного подождите. Если гноя не будет, тогда действительно закончили.
Старуха лесничиха и ее дочь сняли с Аксенова шинель и гимнастерку. Маренн наклонилась, осматривая повреждения.
— Плечо, касательное ранение навылет, — сказала она негромко. — Это заживет быстро. Грудная клетка. Что здесь, — она взяла инструмент. — Непроникающее ранение средней тяжести. Повезло. С проникающим ранением он не продержался бы без кислородной терапии, а в вашем госпитале, как я понимаю, это уже был бы труп. Сейчас я обработаю рану, наложу повязку, введу морфий, сульфаниламид и снотворное. У него болевой шок и от падения есть небольшое сотрясение мозга. Этот тоже выкарабкается. Хотя без физраствора и без антибиотика я бы так уверенно не говорила. Про них обоих. Так что самое главное у нас — женщина.
Перебинтовав Аксенова, она снова вернулась к столу.
— Ну что? — спросила напряженно Золтана.
— Гноя нет, ваше высочество. Сочится вот…
— Это лимфа, это нормально. Промокайте марлей. Сейчас я проверю. Откройте печь, — попросила она хозяйку.
— Зачем? — изумилась Наталья.
— А как, по-твоему, я могу стерилизовать инструмент, — Маренн взяла пинцет, — в этих условиях? Только на открытом огне. Никогда не слышала выражение, — она подошла к очагу и присела перед ним: — жечь каленым железом?