Дэвид печально усмехнулся:
– Боюсь, даже если бы я и хотел, моя сестра и ее любовь к слухам не дадут мне такой возможности. Луиза все еще убеждена, что между мной и Мод возникло недопонимание и, если бы Мод не погибла, все можно было бы уладить. Луиза полагает, что если найдет мне женщину, похожую на Мод…
Такую женщину, как прелестная и жизнерадостная мисс Хардинг? Новый, усовершенствованный вариант леди Мартон – более верная, но столь же общительная, как Мод Коул. Эмма содрогнулась.
– А что ты думаешь?
– Мы с Мод с самого начала не подходили друг другу, но я был слишком занят и слишком эгоистичен, чтобы заметить это. Мне пора было жениться, а она казалась подходящей партией. Я думал, она будет счастлива, став леди Мартон. Но мне так и не удалось сделать ее счастливой. Ей нужно было то, чего я не мог дать.
– Не могу поверить в это…
Дэвид был привлекательным, добрым, внимательным, умным… и прекрасным любовником. Чего еще могла пожелать женщина? Дэвид был всем, о чем Эмма могла мечтать… если бы только один импульсивный поступок не разрушил ее будущее. Теперь все, что ей оставалось, – эта ночь.
– Ей хотелось приключений. А у меня были Роуз-Хилл, семья и арендаторы, о которых я должен был заботиться, – сказал Дэвид. – Она поставила под угрозу все, что мне было дорого, но подарила мне Беатрис, поэтому я никогда не смогу возненавидеть Мод. Моя дочь – драгоценный дар.
– Да, – тихо ответила Эмма. – Беатрис – прелестное дитя.
Очевидно было, что Дэвид любит дочь всем сердцем и, если придется, будет яростно защищать ее.
– Ты любила своего мужа, Эмма? – вдруг спросил он.
Эмма глубоко вздохнула:
– Я… когда-то я думала, что да. Ради нашей любви я готова была на все, даже пренебрегла советами сестры. Мне казалось, что самое главное – быть рядом с ним и тогда все будет хорошо.
– Но все оказалось иначе?
– Да… – ответила Эмма, помедлив, и рассказала Дэвиду то, в чем никогда никому не признавалась, даже самой себе. – Я была для Генри всего лишь призом, а после того, как он получил меня, понял, что не знает, зачем женился. Я не была богатой невестой, благодаря которой он мог бы вести привычный образ жизни. Но еще до Генри… в школе… у нас был учитель танцев, мистер Милн. Он флиртовал со мной, и, должна признаться, мне это льстило. Видишь ли, в школе мне было очень одиноко, я впервые рассталась с семьей и хотела, чтобы кто-то был рядом. Боюсь, он воспринял это как поощрение и однажды ночью, в темном классе пытался поцеловать меня.
– Эмма… – сказал Дэвид, и его голос звучал мрачно.
Она рассмеялась.