— По-моему, на сегодня вы уже достаточно натренировались. А вопросы у меня есть. И даже чертовски много. Вам придется объясниться, господин Фолкнер.
— Неужели? Может быть, я уже арестован?
— Пока нет. А там будет видно.
— Значит, я еще вольная птица? — Фолкнер посмотрел на часы. — Я пробуду здесь около двадцати минут. Потом приму душ, оденусь, поймаю такси и отправлюсь домой. Если уж мне не избавиться от общения с вами, то мы будем беседовать только у меня дома и больше нигде. А пока желаю здравствовать.
Он повернулся, прошел по циновкам к зеркалу, стал в позицию и принялся отрабатывать удары.
Бомбардир открыл глаза. Он зевнул, потянулся и огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, где находится. И тогда все вспомнил.
В уютной старомодной комнате было так тихо, что он слышал тиканье часов и монотонный шум дождя, ударяющего о стекло.
Плед Дженни Кроузер сполз ему на колени. Бомбардир с улыбкой провел по нему рукой, потом встал и опять потянулся. Огонь в камине почти догорел. Бомбардир присел на корточки, отгреб золу и подбросил немного щепок для растопки. Дождавшись, пока над углями заплясали огоньки, он отправился на кухню.
Здесь он налил в чайник воду, зажег газ и взял из лежавшей на столе пачки сигарету. Затем подошел к окну и выглянул на залитый дождем двор.
Внезапно у него за спиной раздался голос Дженни:
— Все льет и льет, конца не видно.
На девушке был старый халат, распущенные волосы свободно падали на плечи. Лицо у нее было свежее и ясное.
Бомбардир усмехнулся.
— Я могу не спрашивать, хорошо ли тебе спалось. Ты выглядишь так, будто искупалась в горном источнике.
Дженни улыбнулась и, зевая, подошла к окну.
— Я уже две недели так сладко не спала. Сама не знаю, почему.
— Потому что здесь я, моя радость. Оберегаю твой сон, как старый верный пес.
— Может быть, — ответила девушка серьезно.
На мгновение воцарилось неловкое молчание. Оба не знали, что им теперь сказать.
Дженни ополоснула заварной чайничек и потянулась за ложечкой. Бомбардир засмеялся.
— Воскресное утро… мое любимое время. Я любил поваляться в постели, пока на кухне жарится свининка.
— А кто для тебя готовил? — спросила Дженни.
— Разумеется, моя тетка! — он состроил обиженную мину. — За кого ты меня принимаешь? За типа, который приглашает в дом случайных подружек?
— Как мило, что ты употребил множественное число! — язвительно заметила девушка. — Это свидетельство твоего необычайного такта.
Бомбардир обнял ее за талию и привлек к себе, чувствуя сквозь ткань халата тепло обнаженного тела.
— Я совсем одичал за эти годы в каталажке.