Точно не ревность.
— Непривычно видеть, что ты подпускаешь кого-то так близко? — он тоже не знал, что думать. Лерою без всяких усилий удалось то, что у Занозы никак не получалось — он сумел сбить Хасана с толку. — Я помню, как ты убегал от Шеди, и как тебя напугал Сондерс, и уже привык за тобой присматривать.
Это походило на правду. А других объяснений все равно не нашлось.
Сегодня Заноза оставил Хасана на Стива… или Стива на Хасана, фиг знает, они оба такие умные и серьезные, что не поймешь, кто за кем, если что, присмотрит. Что характерно, поговорить с Алаа не рвались оба. Стив понимал тийрмастера с большим трудом, Хасан не понимал вообще, и тому, и другому было проще дождаться перевода.
Заноза им не сочувствовал. Неа. Сочувствовал он Алаа. И Лайзе. И другим сумасшедшим, с которыми доводилось сталкиваться. Они же не были сумасшедшими. Не по-настоящему. То есть, Лайза была, но не из-за дайнов. Она не выдержала афата и придумала себе мир, противоречащий реальности, зато совпадающий с ее представлениями о том, как все должно быть устроено.
По-настоящему сумасшедшим был как раз он. Его мир отличался от нормального, аксиомы, из которых он делал выводы, отличались от нормальных, выводы, естественно, тоже были далеки от нормы. И мир, и аксиомы, и правила были верны, ненормальны, но верны, однако быть сумасшедшим, это ведь не значит ошибаться, это значит — отличаться. Во всяком случае, Заноза думал именно так.
А Алаа и Лайза ничем от нормальных вампиров не отличались, но видели и понимали гораздо больше, чем остальные. Дайны что-то сделали с их мозгами, и там, где обычный взгляд видел желтое пятно, они видели разом и желтый цвет, и синий с зеленым. Там, где обычный слух воспринимал лишь сочетание звуков, они видели тех, кто издает эти звуки и всю окружающую обстановку. Лайза слушая радиоспектакли, могла рассказать биографию каждого из актеров и предположить, как сложится их судьба в ближайшие недели, а то и месяцы. Алаа, слушая симфонические концерты, мог описать внешность каждого музыканта в оркестре, и, опять же, предсказать их будущее.
Все так. Рассказать они могли. Но понять их было почти невозможно.
Тоже особенность дайнов. Не подарок, а проклятие.
Заноза знал это за собой. Бывали дни, когда мир становился прозрачным, взгляд начинал видеть четыре измерения, вместо трех, будущее превращалось в настоящее, потому что все увиденное и услышанное сцеплялось друг с другом единственно возможным образом. Эта предопределенность… нет, не сводила с ума, он же и так был сумасшедшим. Она просто бесила. Бесила до потери контроля, до непреодолимого желания ломать, разрушать, убивать все, что было целым или живым. Разрушение создавало иллюзию того, что будущее можно изменить. И лучше уж такая иллюзия, чем бешенство, из которого уже не вырвешься, так и останешься невменяемым от ярости зверем.