В этом состоянии слова отказывались подчиняться ему, случалось что-то вроде афазии[21]. И, по-любому, эта недоафазия не делала его добрее и терпимее.
То, что вампиры с дайнами как у Лайзы или Халька Алаа умудрялись с пониманием относиться к тем, кто не понимал их, вызывало у Занозы разом и недоумение, и уважение. Он-то просто убивал любого, кто попадался на глаза в такое неприятное время. А они существовали так всегда, сотни лет, и ничего… обходились без убийств и разрушений.
Лайза, правда, добротой не отличалась, хоть и злой не была. А вот Алаа был добрым. По-настоящему. Ему стоило быть позлее, глядишь, и в тийре порядка стало бы больше. Хотя теперь, когда здесь поселился Стив, когда здесь обосновалась «Турецкая крепость», и Алаа постепенно стал привыкать полагаться на них, за наведением порядка дело не станет.
— Ничего не получается, — пожаловался тийрмастер сразу, даже не поздоровавшись. — Звери окружают, Заноза, домашние звери, но у них пена течет. Если пена течет, значит бешеные, это все знают, так ведь? А Этьен говорит: «какие звери, Хальк, мы в центре мегаполиса?»
В центре этого мегаполиса зверья хватало. Не только домашнего. Кроме кошек и собак тут водились белки, зайцы, еноты, койоты. Крысы и мыши, это уж само собой… Заноза бы не удивился, пожалуй, встретив где-нибудь в сквере медведя или пуму.
Все они были потенциальным разносчиками бешенства. И Алаа точно говорил не о них. И не о собаках и кошках.
Бешенством оказались поражены прелаты дальних миссий. Распространялась зараза медленно, но одно только то, что она, вообще, распространялась — то, что это была именно зараза, инфекция, передающаяся от мертвеца к мертвецу — превращало слова Халька Алаа в абсурд, в бред еще больший, чем если слушать его без перевода.
Мертвые не болеют. Мертвые не заразны. Единственный способ, которым один вампир может передать какие-то свои особенности другому вампиру — это позволить сожрать себя. Целиком, вместе с душой. Ну, да, можно еще учить, но это не принято. Вампиры, вообще, не любители делиться, хоть дайнами, хоть проклятиями. Забирать все и не отдавать ничего — это у мертвых что-то вроде безусловного рефлекса, как дыхание у живых.
Правда, при всей нелепости того, что рассказал Алаа, заболевшие бешенством вампиры сами по себе были тийрмастеру не интересны. В выяснении обстоятельств заражения и распространения болезни он полагался на Лероя. И даже помощь Занозы, как переводчика, была полезна, но не необходима — разобрались бы как-нибудь Алаа со Стивом и сами, не первый год вместе работают. Заноза и Хасан понадобились тийрмастеру, чтобы вернуть домой Даниэлу. Его най.