— Да-а… Наняться к тебе на полный день.
Он заскрежетал зубами.
— Я не это предлагаю.
— Какая же я дура, — удивилась она. — Речь идет о дополнительных услугах. Для начала — согреть постель.
— Не надо говорить пошлости.
— Речь идет о платонических отношениях?
— Нет, — медленно проговорил он.
— Тогда согреть постель — часть обязанностей.
— Неужели это так ужасно, Пейдж? Ты же не станешь отрицать, что нам всегда было хорошо вместе.
Она не могла решить, чем вызваны пробежавшие по спине мурашки: то ли приятными воспоминаниями о том, как хорошо ей было, то ли чувством отвращения при мысли, что придется спать с человеком, видящим в ней только удобство.
— Тогда я думала, что люблю тебя.
— Любовь… — он отмахнулся. — Мы были настолько глупы, что верили, будто это навсегда. Все оказалось не так — ну и что? Ты же не станешь отрицать, что нас по-прежнему тянет друг к другу. И ты первая заговорила о союзе…
— Нет, — поспешно сказала Пейдж. — Не пытайся приписать мне эту бредовую идею. Я говорю — нет.
Безоговорочно — нет. И не хочу больше об этом слышать.
Она схватила вилку и вонзила ее в мусс. Жаль, что на тарелке не сердце Остина, подумала она, ибо с радостью трепала бы его па кусочки. Если у него вообще есть сердце, на что она и гроша ломаного не поставила бы.
Все испортил, мрачно твердил себе Остин.
Но как иначе можно было вести себя? Он твердо знал, что Пейдж не из тех, кто бежит от реальности. Что она сумеет оценить его искренность.
Но явно ошибся.
Он не смог бы пасть на колено и изображать любовь, которой пет, даже для того, чтобы потрафить ее самолюбию Он не лицемер, чтобы разыгрывать чувства, которых не испытывает.
Любовь да что, черт возьми, это такое?
Если бы речь шла о желании, то это совсем другое дело. Он бы живо описал, как страстно его влечет :с ней. Набросал бы дюжину сценариев, полных эротических фантазий.
Странно. Он только сейчас осознал, что все эти сцены уже сложились у него в голове. С каких это пор он мечтает о Пейдж Макдермот?
Хотя, если призадуматься, чему тут удивляться?
Некогда он знал ее тело как свое собственное.
Мужчины такого не забывают. Раз уж их пути опять пересеклись, вновь вернулись воспоминания, пробираясь сквозь возведенную им стену, проникая, словно щупальцами, в непроизвольное течение его мыслей, вплетаясь в игру воображения…
Воспоминания о Пейдж.., невинной и эротичной, наивной и соблазнительной.
Пейдж, смотревшей на него как на безумного просто потому, что он сделал ей предложение.
Да что это с ней такое?
Подали горячее блюдо. Пейдж сосредоточенно возила кусочки бифштекса по тарелке, оставляя полоски из бернского соуса, пока мясо не остыло окончательно. Разговор вяло касался то одного незначительного предмета, то другого, и она облегченно вздохнула, когда официант убрал со стола и предложил им с тележки кофе и десерт.