— Ну, кое-что нам все же удается, — сказал Десмонд. — Мы кладем заплаты на эту систему то там, то здесь. Если называть это системой. Мы организуем институты в университетах и называем их университетскими лабораториями. И что-то получается. Так уж повелось в нашей стране. В общем кое-что получается.
— Наш друг Десмонд прав, — загудел Остин. — Именно таким путем мы представляем наши нововведения — скромно, благоразумно, ну и что говорить, почти анонимно. И нам не важно, как они называются, если они себя оправдывают. Мне представляется, что Константин хотел бы иметь институт, в котором будут группы работников на каждую проблему. Важные проблемы и группы работников с распределением функций между ними.
— Конечно, — сказал Константин, — это единственный путь развития науки в ближайшие двадцать лет.
— Так вот, — Остин разгладил свой жилет, — дайте время, и это придет само собой. Когда я был молодым человеком в вашем возрасте, я считал себя счастливым, если у меня был один ассистент, а в вашей лаборатории, я полагаю, вы к лету будете иметь девять или десять человек, из которых вы, если захотите, сможете создать группу. Вот как развиваются события, а мы даже не осознаем этого. — Он помолчал. — Но, по-моему, мы в дни моей молодости делали не меньше, чем вы сейчас.
— Вероятно, я не совсем ясно выразил свою мысль, — запротестовал Константин. — Я хотел, чтобы в этом институте группы создавались на самых различных началах. Нужно иметь группы, которые будут работать над определенными проблемами, — ну, для примера, скажем, проблема токоферола, — разрабатывать эту проблему во всех возможных направлениях. Все сотрудники должны также принимать участие в разработке общей программы действий. На это потребуются годы, вам будут нужны биохимики, зоолог или два, специалист по органической химии, кристаллограф и так далее, а когда проблема будет решена, вы с ними прощаетесь и беретесь за новую проблему. Исследовательская работа в наше время должна быть сознательно организована, хватит с нас ученых-одиночек, которые тычутся вслепую туда-сюда.
— Я в этом не уверен, — сказал Фейн, и голос его прозвучал глуше и холоднее, чем у Константина. — Я склонен думать, что в исследовательской работе нам нужно скорее больше индивидуальностей, чем меньше.
Я подумал, что в его голосе прозвучала странная напряженность.
— Я не очень верю в институты, состоящие из групп, — сказал Притт, — это будет похоже на школу для слабоумных. Нам не нужен институт для слабоумных, — засмеялся он.
— Я вообще предпочел бы, чтобы не было института, чем иметь институт на этих началах, — заявил Фейн, и я опять услышал напряженность в его голосе.