Черт, черт, черт! Ложь снова возвращалась к ней бумерангом. Марни подняла глаза, собираясь объяснить, и застыла на месте. Она никогда не видела у Дилана такого лица.
– О чем он говорит? – услышала она голос Джины.
– Нет. Это не он, – тихо ответила она.
– Марни? – Теперь говорила Риз.
– Напрасно ты сюда пришел, Дилан.
Казалось, все заговорили одновременно, но Марни не понимала смысла их слов. Она не могла оторвать глаз от Дилана.
Эндрю вышел вперед:
– Он тебе мешает, Марни?
Кэсси потянула его за руку:
– Сядь на место.
– Привет, – явно разочарованно произнесла Риз. – Ты не хочешь мне объяснить, почему устраиваешь сцену на моем праздничном обеде?
– Они встречались, – попыталась объяснить Джина.
Риз сомкнула брови.
– Что? – Секундой позже до нее дошло значение слов Джины. – О, я этого не знала. Почему я этого не знала?
– Потому что тебя это не касается, – выпалил Дилан.
Мейсон, очевидно, услышал что-то обидное в его тоне.
– Ты ворвался на нашу вечеринку, так что теперь это нас касается.
В разговор вмешалась Эмбер. Она спокойно, но твердо сказала:
– Я думаю, вам лучше объясняться в холле.
– Тогда кто он, Марни? – стоял на своем Дилан.
– С чего ты взял, что у нее кто-то есть? – поинтересовалась Джина.
Марни казалось, что они с Диланом стоят так целую вечность.
– Я сама сказала ему.
Риз вытаращила глаза:
– И ты ворвался сюда, чтобы затеять драку с морпехом?
– Риз, прости меня, – прошептала Марни. – Я понятия не имела, что он это сделает.
– Я тоже, – ответила Риз. – Да-а, это впечатляет. Хотя я чувствую себя немного разочарованной.
Дилан бросил взгляд в ее сторону.
– Не принимай на свой счет.
– Я не принимаю. – Риз похлопала его по плечу. – Я рада за вас обоих. А сейчас, прошу, идите в холл, как сказала Эмбер.
Марни была потрясена, что ситуация разрешилась так просто, и даже не противилась, когда Эмбер вывела их в холл и закрыла за ними двери.
После всего произошедшего холл показался каким-то особенно тихим и спокойным. Она вся пылала от волнения и стыда. Однако ее сердце почти не билось с той самой минуты, как она снова увидела его. Это было как в кино, когда герой является, чтобы увезти героиню с собой. Правда, вместо этого Дилан выглядел уязвленным и охваченным ревностью. И хотя последнее льстило ей, оно не меняло того факта, что она ему больше не нужна.
Его лицо выражало злость и смущение одновременно, и его настроение быстро передалось Марни. Но поскольку она чувствовала себя униженной сверх всякой меры, злость оказалась сильнее смущения.
– Что ж, я тебя слушаю. Чего ты хочешь, Дилан?
– Как видишь, я пришел сюда не развлекаться. Кто он, Марни?