очень легко. Приехавший рабочий имеет право работать там три-четыре года, потом он должен уехать. Он
не имеет права приглашать к себе никого из родственников, не говоря уж о постоянном проживании.
Когда лет десять назад я приехал в Эмираты, я был удивлен чистотой и порядком, царившими там.
Оказывается, если эмигрант, вольно или невольно, недостойно себя поведет, местный житель может вы-
звать полицию, объяснить, что сделал приезжий, и в течение 24 часов последний должен будет покинуть
страну. Поэтому приезжие там покладистые и работящие, а преступности нет как таковой.
Я отвлекаюсь от мыслей, поглядев в окно. Самолет летит над Африкой. Мне хотелось бы поймать
большого марлина. В январе мы с друзьями рыбачили в Коста-Рике. По прилете сразу выяснилось, что у
меня из чемодана украли мобильный телефон, туристический нож и еще какие-то мелочи. Гид, сопро-
вождавший нас из аэропорта в столицу — Сан-Хосе, был настроен добродушно и отвечал на все вопросы.
—
Скажите, а вечером по городу погулять можно будет? — спросили мы его.
—
Конечно можно, — улыбнулся он. — Спокойно гуляйте по городу, но только до девяти
вечера. Потом нежелательно, могут ограбить или убить.
Мы понимающе переглянулись — десять лет назад в России было то же самое. Вообще, Коста-Рика
очень напомнила мне Россию, разве что наши деревни победнее и похуже выглядят. Зато Москва стала
нормальным европейским городом и выглядит гораздо лучше, чем Сан-Хосе. Правда, Россия в тысячи раз
богаче Коста-Рики, но это уже другой вопрос.
На следующий день мы на автомобиле поехали к Тихому океану. А через пару дней на рыбалке я
уже снимал на видеокамеру, как огромный марлин, вылетая из воды, делает на хвосте десятки прыжков и
срывается с крючка. Из четырех удочек затрещали две. Сразу два марлина схватили наживку. Первый,
килограммов на двести пятьдесят, ушел. Второй был поменьше, около ста килограммов. Через час мы его
подтянули к борту судна. Длиной он был около двух с половиной метров.
—
Снимайте скорее, — кричал паренек, помощник капитана, зная, что мы будем его отпускать.
Раньше я смеялся над американцами, которые ловили и сразу же отпускали рыбу, а сейчас стал ува-
жать их за это. Слишком мало осталось живой природы.
Пять—семь секунд на фотосъемку, а затем марлина отпускают. Огромная рыбина переворачивается
спиной вверх и стремительно уходит в глубину. Паренек подходит ко мне и спрашивает по-испански:
—
Что вы хотите сделать с другими рыбами, которых поймаете?
—
Первую мы берем себе на еду, — говорю я, — остальных отпускаем.