За рулем сидела Моника. И именно она заметила Эндрю, который с пистолетом в руке выскочил из соседнего с «центовкой» переулка.
— Мужчина с пистолетом с твоей стороны! — предупредила она и прижала акселератор. — Вызывай базу!
Патрульная машина прибавила ходу, и Уолтер схватился за микрофон. Эндрю промчался по тротуару и свернул на Гранд-авеню, налево — прямо навстречу автомобилю. Моника ударила по тормозам и перевела рычаг автоматической коробки передач в положение стоянки. Открыла дверцу и, выскользнув на мостовую, укрылась за ней и выхватила полуавтоматический «Глок-40». Уолтер, попросив по радио поддержку, тоже выскользнул со своей стороны. Оба полицейских оставались за дверцами и целились в Эндрю.
— Полиция! — крикнула Моника. — Стой и немедленно брось пистолет!
— Замри! — рявкнул Уолтер.
Эндрю замер и заморгал глазами на фары патрульной машины.
— Замри! — снова взревел Уолтер.
— Брось пистолет! — приказала Моника.
— Это не мой пистолет, — промямлил Эндрю. — Там какой-то тип…
— Брось пистолет!
Эндрю наклонился, положил оружие на асфальт и тут же разогнулся. Но пока он это делал, Уолтер был уже рядом, заломил руки за спину и швырнул лицом на капот патрульной машины. Моника осторожно подобрала пистолет — дешевый револьвер тридцать восьмого калибра — типичный товар с субботней распродажи. Бросила его в автомобиль и, связавшись по рации с базой, сообщила, что подозреваемый задержан.
Уолтер отцепил от ремня наручники и, задрав кисти Эндрю высоко за спиной, защелкнул на запястьях.
— Ой! — завопил подросток. — Послушайте, пожалуйста, я не…
— Заткнись, придурок! — полицейский завел ему руки еще выше.
— Ой! Пожалуйста, я не…
— Я сказал тебе заткнуться!
Эндрю заткнулся. На нем были брюки цвета хаки и спортивная трикотажная рубашка. Из носу текла кровь, он явно испугался. Монике он казался не грознее лягушонка Кермита.
— Офицер Крамитц, может, не стоит надевать на него наручники? — спросила она.
Уолтер обернулся.
— Мы обязаны, — он умирал от желания испытать наручники. Дома, когда жена уходила, иногда тренировался, защелкивая их на стуле и приковывая его к обеденному столу. Но еще ни разу не надевал на живого человека.
— Тогда дайте мне с ним минутку поговорить, о’кей?
Уолтер хотел было поспорить. Теперь, когда он знал, что не увидит ее голой, он был не склонен легко уступать в полицейских делах. Но все-таки нехотя ответил:
— О’кей, — но остался рядом на случай, если придется бить.
Моника сообщила Эндрю о его правах и спросила, уяснил ли он их. Подросток кивнул. Тогда она поинтересовалась, как его звать.