— Кто такой? Откуда? — закричал старик. — Зачем ходишь?
При этом он снял ружье с плеча и держал его с таким видом, как будто действительно думал, что оно выстрелит, если спустить курок.
— Спокойно, спокойно, дедушка, — сказал я. — И осторожней с ружьем, а то ведь оно разорвется и покалечит тебя.
— Ну-ну, — сказал старик, — ты меня не пугай! Ты скажи, откуда, каков человек?
— Я из Москвы, — ответил я. — Спрыгнул к вам вчера с неба, по делу к профессору Кострову. Слыхал, может?
— А-а, так это вы насчет кражи прилетели?
Старик сразу подобрел, закинул ружье за спину, подошел и поздоровался со мной за руку, Я объяснил ему, что заблудился, он подтвердил, что действительно у них трудно не заблудиться новому человеку, и предложил меня проводить.
На горизонте одна за другой сверкали молнии. Издалека доносился гром.
— Здоровая гроза будет, — сказал старик. — Зальет нас дождичек этой ночью.
Он рассказал мне дорогой, что ему отнюдь не сто, а всего восемьдесят семь лет, что он тот старик, который инспектор по качеству, а другой старик, который охотник, — тот постарше будет, хотя тоже еще крепкий мужчина.
Быстро темнело. Старик размышлял вслух:
— Успеть бы мне в конюшню вернуться, а то в темноте тут беда ходить: оступишься — ив грязь…
Теперь я уже узнавал дорогу. Заросли папоротника, по которым вилась тропинка, мне были знакомы.
— Ладно, — сказал я, — отсюда я сам дойду. Старик обрадовался, простился со мной и бодро зашагал обратно в конюшню.
Я вышел на полянку. Грозно выглядело сейчас небо. Какой-то желтый, мертвенный свет излучали облака. Гром прогремел и стих. Издали, нарастая, приближался шум. Это ветер шел по вершинам деревьев. Он пронесся над моей головой, пригибая и раскачивая длинные ветки, и ушел дальше, а потревоженные деревья стихли снова, напряженно ожидая грозы.
Когда я подходил к крыльцу, на меня упали первые капли дождя.
Глава шестая
ГРОЗА. КОСТРОВ СООБЩАЕТ ВАЖНЫЕ СВЕДЕНИЯ
I
Встретили меня сдержанно. Андрей Николаевич был, кажется, обижен до глубины души тем, что я до сих пор ничего не открыл. Сердился и Вертоградский — может быть, искренне, а может быть, притворяясь и подражая профессору. Даже Валя была, по-видимому, недовольна.
— У вас, конечно, ничего нового? — ехидно сказал Костров.
Я простодушно объяснил:
— Нет, конечно. Единственно, что я сделал, это послал радиограмму в Москву, просил навести кое-какие справки.
Я внимательно смотрел на Вертоградского. Внешне не было заметно, чтобы его взволновало это сообщение. Костров хмыкнул, а Валя сказала:
— Ваша колбаса уже совсем пересохла, но все-таки придется вам ее съесть.