Сейчас меня встречал Президент Ранцузской Республики господин Ильеран, произнеся речь о том, что Ранция — Богом избранная страна, раз космонавт с далекой планеты совершил посадку именно здесь.
Представители многих газет со всего мира щелкали вспышками фотокамер и писали своим мелким и каким-то шифрованным почерком заметки в газеты о встрече космонавта, прилетевшего с противоположного конца Вселенной, с планеты Земля.
После официального приветствия мы с президентом прошли вдоль почетного караула в составе представителей трех родов войск.
— Надо же, — подумал я про себя, — встречают как главу государства. Без салюта, но и это неплохо.
Во время прохода почетного караула торжественным маршем загремел салют наций. Выдержано все точно.
Одетые на русский манер девушки на вышитом полотенце держали каравай хлеба с солонкой наверху. Я отломил кусочек хлеба, посолил, съел. Спасибо вам, хозяева, за хлеб да за соль. Только я хотел идти дальше, как появилась девушка с серебряным подносом, на котором стояли две рюмки водки и лежали два маленьких бутербродика.
— Что ж, — говорю, — Ваше Превосходительство, до дна, чтобы зло в рюмке не оставалось.
Выпили, закусили, пошли к машине. Я оглянулся, увидел Мариэтт и поманил ее к себе. Объяснил, — мой секретарь, — и ей нашли место во второй машине.
По пути президент рассказывал, что и где находится, говорил, что страна переживает небывалый экономический и культурный подъем, становясь одной из самых влиятельных стран в мире. Он же и сообщил мне, что состоялось экстренное заседание по поводу прибытия космического корабля и принято решение о придании моему визиту характера государственного, потому что я являюсь полномочным представителем всех стран своей планеты и нам нужно решить вопросы организации связей между нашими планетами и нашими странами.
Снова президентский дворец, гвардейцы с красными эполетами, красная дорожка на крыльце. Входим во дворец. В кабинете президента собралось правительство и журналисты. Президент представил меня министрам. Председатель совета министров приветствовал меня от имени всего правительства. Затем предоставили слово мне. На столе передо мной стояло два микрофона.
— Думай, — сказал я себе, — что будешь говорить, твои слова — это уже достояние истории на этой планете. Любое слово будет истолковываться как откровение, и принятые по ним действия будут мешать естественному ходу развития истории.
— Интересно, какому это ходу развития истории? — вмешался другой я. — Почему это история этой планеты должна развиваться точно так, как и у нас? Это совершенно другая планета и ее история должна развиваться по-своему.