Мы вместе вышли на улицу. Солнце стояло высоко в небе, и зеленая лужайка перед домом манила меня со страшной силой. Как только мы направились к калитке, дверь 22А открылась и показалась Полли: она пыталась вытащить коляску наружу, но у нее никак не получалось. В квартире громко плакал младенец.
– Я помогу! – Франческа опустила Томаша на землю, и тот сразу кинулся к брату. Его мама легко справилась с громоздкой коляской и одним движением разложила ее перед крыльцом.
– Спасибо, – облегченно вздохнула Полли. – В коридоре слишком мало места, а она такая большая, что все время застревает. Никак не привыкну. – Она виновато улыбнулась.
– Большая, – кивнула ее соседка. – Франческа. – Она протянула руку, которую Полли пожала как-то неуверенно, словно не хотела притрагиваться к едва знакомой женщине.
– Полли. Мне надо взять… – Она исчезла в доме, но вскоре появилась с Генри и огромной сумкой. Полли положила малыша в коляску, и тот снова начал плакать. Женщина принялась качать коляску, а Франческа заглянула внутрь и погладила ребенка по щеке. Полли пришла в ужас: она смотрела на соседку точно так же, как еще недавно смотрела на меня. Наверное, опять подумала, что сыну грозит смертельная опасность.
– Привет, малыш, – проворковала Франческа. – Как его зовут? – обратилась она к Полли.
– Генри. Простите, мы записаны к врачу и уже опаздываем. Надеюсь, еще увидимся, до свидания.
Она повернулась, чтобы закрыть дверь, и не заметила, как я прошмыгнул в дом.
Проснувшись, я не сразу сообразил, где нахожусь. Точно, это же квартира Полли! Посмотрев по сторонам, я понял, что хозяева еще не вернулись. Утомленный сардинами и играми с детьми, я сам не заметил, как уснул на широком сером диване.
После того как Полли закрыла дверь, я успел пробежаться по квартире. Размерами она не отличалась от 22В, но была не такой уютной и обжитой. Всю обстановку гостиной составляли диван, кресло, деревянный сундук, заменявший кофейный столик, и очень большой телевизор, одиноко висящий на стене. Интересно, они просто не успели достать картины, чтобы оживить унылый интерьер, или вообще не планировали этим заниматься?
Задев хвостом игрушки над ярким ковриком, который лежал на полу и, очевидно, предназначался для Генри, я направился в большую спальню. Там я обнаружил широкую кровать и две тумбочки у изголовья. Все было очень чистым и очень белым.
Маленькая комната после этого поражала буйством красок. Стены радовали глаз яркими картинками с животными, над колыбелью висели игрушки. Еще больше мягких игрушек валялось на полу, на разноцветном ковре. Казалось, все краски этого дома собрались в одной маленькой комнате. Мне стало не по себе от увиденного; меня не покидало чувство, будто я что-то упускаю, но что?