О, как ему хотелось вновь увидеть улыбку на лице этой леди.
Но Анна его опередила, он даже не успел сделать попытку.
– Что касается пари… – начала она нерешительно, и Макс едва удержался, чтобы не поморщиться. Как бы ему этого ни хотелось, было глупо и, возможно, даже немного эгоистично рассчитывать, что в течение нескольких минут она может забыть о низких играх и весело рассмеяться.
– Так что по поводу пари? – нетерпеливо спросил он.
– Вы когда-нибудь делали ставку?
– Нет. Слава богу. Никогда.
Она повела плечами, словно говоря, что не придает этому значения, но в глаза Максу она все-таки не взглянула.
– Я не обиделась, даже если бы вы сделали ставку.
– Лгунья.
Макс искренне верил в то, что Анна сейчас говорит неправду, ведь она имела полное право думать плохо о тех, кто принял участие в этом неблаговидном споре. Она имела полное право думать плохо и о тех, кто не воспротивился самому факту этого низкого состязания. Сейчас Макс корил себя за то, что положил конец этому пари только после того, как они познакомились.
– Ну… Я бы обиделась на вас… если бы вы заключили пари после нашей встречи.
– И вы бы пожалели об этом позже?
– Это бы помогло. Но ведь вы никогда не заключали такого пари? – Анна посмотрела на него. – Почему же нет?
– Я никогда не делал женщину предметом игры, – сказал он, ожидая, что на ее лице появится выражение одобрения, затем добавил с хитрой улыбкой: – Поскольку женская иррациональность делает их совершенно непредсказуемыми.
Он с радостью увидел, что эта чушь вызвала у нее улыбку, она даже еле слышно фыркнула.
– Если мужчина чего-то не может понять – значит, это можно считать неверным.
– Прошу прощения?
– Так говорила мне миссис Кулпеппер, когда я была моложе. Она придерживается мнения, что мужчины весьма предсказуемые создания.
– Потому что мы рациональны?
– Потому что вы просты, – поправила она. – Вот женщины, говорит она, сложны. Слишком сложны, чтобы обычному джентльмену было с ними комфортно…
– Ну да, ведь мы такие простачки.
– Именно, – согласилась она, указывая на него пальцем. – И как этот простачок, особенно высокомерный, чванливый, реагирует на что-то, чего не может понять? На что-то, что, возможно, его пугает?
– Как правило, мы предпочитаем это отбрасывать.
– Он предпочитает это что-то просто игнорировать, – продолжила Анна, никак не отреагировав на его реплику. – Он называет это непонятное другими словами, преуменьшая его значение. Он принижает его значение, чтобы самому казаться более значительным. – Она слегка улыбнулась. – Или отбрасывает это.
Она не рассмеялась, но настроение у Анны явно улучшилось, и, пожалуй, это было все, на что он имел право рассчитывать в данных обстоятельствах.