Чтобы отвлечься, Энтери сосредотачивается на ее аккуратных небольших ступнях со светлыми ноготками-пуговками, которые контрастируют по цвету с загорелыми ногами, но это совсем не помогает, а даже наоборот.
Тогда он тихонько подкрадывается рукой к ее ступне, касается указательным пальцем ее мизинчика и виновато смотрит на нее, прости мол, не могу удержаться. Таисия легонько улыбается и качает головой. Осмелев, он накрывает рукой всю ее маленькую ножку, гладит взъем ступни пальцами и чуть не взлетает внутри от восторга. Кожа у нее мягенькая, как персик, и просто не верится, что девушка почти все время проводит в огороде или на охоте. Тасенька насмешливо улыбается, будто понимает, что с ним происходит, и будто это она старше и мудрее, а он совсем юный мальчишка, впервые прикасающийся к женщине.
Она сидит обезображенной стороной лица к нему, шрамы старые, идут наискосок от глаза к шее, отчего уголки глаза и губ немного опущены вниз.
— Как это случилось? — спрашивает Энтери, гладя ее по щеке. Шрамы под рукой как насмешка над красотой этой удивительной девушки.
— Мне лет пять было, — голос у нее низкий, глубокий, — а Лорке два годика. Зима была очень суровая, и звери выходили к жилью. Отец застрелил кабана, который рыл под домом, и они с матерью разделывали его прямо там, на снегу. А мы рядом играли.
Родители понесли мясо в ледник, а в это время из лесу вышел леопард. Они, бедные, с высоты спускаются вслед за косулями, им голодно в лютые зимы, лапы мерзнут. Леопарды красивые обычно, с длинной зимней шкурой, важные, а этот уж очень тощий был, то ли больной, то ли голодный сверх меры.
Он к мясу оставшемуся сразу пошел, а на его пути мы. Я Лорика схватила и бежать, и слышу сзади такое рявканье. Может, решил, что мы мясо хотим унести, кто его знает, а может инстинкт на убегающую добычу сработал. Догнал, короче, и давай мне сзади спину рвать. Я на Лорку-то упала и сверху ее прикрыла, и кричу. На крик мама с папой прибежали. Он полушубок рвал толстый, до спины почти не добрался. А лицо уже задел, когда дернулся от выстрела. Отец его застрелил.
Энтери приподнимается, кладет ей большую ладонь на спину и спрашивает:
— Покажешь?
Тася пожимает плечами, расстегивает пуговицы на сорочке, идущие от груди под самое горло. Поворачивается к нему спиной, опустив ноги с кровати, и стягивает сорочку с плеч. Косы льнут к ее обнаженным плечам, от затылка мягкий светлый пушок спускается по позвоночнику вниз. Под лопаткой виднеется след страшной лапы — несколько наложенных друг на друга полос, будто леопард не один раз зацепил спину, а несколько.