Но я не сплю. Я чувствую, как моя щека прижимается к подушке. Как замоталась вокруг ноги простыня. И я дышу. А ведь в сновидениях не нужно дышать.
И мгновенно мир становится хрупким, как стекло. Каждый миг жизни приобретает значение. Каждое движение – это риск. Я хорошо понимаю, что она вряд ли обрадовалась бы такому моему присутствию. И представляю тот ужас, что охватил бы ее, осознавай она то, что произошло. Полную потерю контроля над своим телом.
Любой мой поступок может что-нибудь нарушить. Любое сказанное мной слово. Я словно шагаю по тонкому льду.
Единственный способ избежать неприятностей – прожить этот день так, как Рианнон ожидала бы от меня. Если ей станет известно, что я был в ее теле (а у меня нет никаких сомнений, что станет), я хочу, чтобы она знала: я не воспользовался ситуацией. Я инстинктивно понимаю, что не нужно и пытаться что-нибудь выяснить таким путем. А также добиться каких-либо преимуществ.
И получается, что в любой ситуации я сегодня в проигрыше.
Вот что она чувствует, когда поднимает руку.
Когда моргает.
Поворачивает голову.
Вот на что это похоже – облизнуть ее губы ее языком, встать на ноги.
Вот он, ее вес. Ее рост. Угол зрения, под которым она видит мир вокруг себя.
Я легко мог бы увидеть любое воспоминание обо мне. Или о Джастине. Мог бы узнать, что она говорила, когда меня не было рядом. Прямо передо мной – гигантская, полнейшая версия ее личного дневника. Но мне нельзя его читать.
«Привет!»
Вот так она слышит свой голос, когда он доносится до нее изнутри.
Так он звучит, когда она остается наедине с собой.
Мимо меня, шаркая шлепанцами, проходит в коридор ее мать. Она встала с постели не по своей воле. У нее была бессонница, под утро она заснула, но ненадолго. Она говорит, что попробует снова уснуть, но жалобно добавляет, что это ей, конечно же, не удастся.
Отец Рианнон в кухне, собирается на работу. Его «с добрым утром» звучит не так жалобно. Но он торопится, и мне кажется, что, кроме этих двух слов, Рианнон от него больше ничего не услышит. Пока он ищет ключи, я съедаю свои хлопья. Затем он быстро прощается и убегает, я едва успеваю крикнуть вдогонку «до свидания».
Пожалуй, не буду сегодня принимать душ или менять после ночи футболку. Я и так слишком много уже увидел, всего лишь взглянув в зеркало на лицо Рианнон. Я не могу заставить себя зайти еще дальше. Расчесывать ее волосы – уже очень интимная процедура. Так же как краситься или надевать ее туфли.
А чувствовать равновесие ее тела, ощущать ее кожу как будто бы изнутри, касаться щеки – и чувствовать это касание и как я, и как она, – какие же это удивительно яркие ощущения! Я стараюсь остаться самим собой, но не могу избавиться от чувства, что я – это она.