* * *
От нехорошей квартиры мы бежали резво, готовые открыть шквальный огонь по всему, что рискнет подойти к нам ближе, чем на пять метров.
Особую живописность нашей группе придавал Сказочник, семенивший с непередаваемой грацией беременного гиппопотама. В «химзе», с болтающимся на шее автоматом он представлял собой грозную силу. Кто рискнет вступить в противостояние с таким крутым рейнджером? Поэтому кроме песчанок, шакаливших возле трупа какого-то непонятного зверя, на пути нам никто не встретился. Хотя, может быть, все мутанты сейчас лежали вповалку и дрыгали лапками от смеха, наблюдая за передвижениями Мельникова.
– Командир, «Северное сияние»! – вдруг заорал Клешня, показывая в сторону одного из домов.
Над крышей дома медленно, словно нехотя, поднимался огромный голубой шар. Все как завороженные смотрели на то, как он постепенно увеличивается в размерах.
Первым опомнился Кот:
– Все к гимназии! Быстро!
Затравленными зайцами мы заметались между домов, стараясь как можно быстрее покинуть опасную территорию. Даже у Мельникова второе дыхание открылось. Спасая свою драгоценную задницу, изобретатель бежал впереди нас. Очевидно, он уже слышал про такую малоприятную штуку, как «Северное сияние».
Бежали не мы одни. Вокруг происходило что-то невообразимое. Твари всех мастей, почуяв неладное, со всех ног, лап, крыльев и клешней улепетывали подальше от проклятого места. Где-то раздался пронзительный крик мутанта-недоростка, очевидно, потерявшего свою мамашку.
Мы рванули через территорию гимназии. Над входом сиротливо висела табличка: «Гимназ… № 15… Капцовых».
В подвале одного из соседних домов у нас была обустроена лежка.
Тем временем шар из голубого превратился в синий, а затем – в лиловый.
– Быстрее! – заорал Кот. – Сейчас начнется!
Открыв дверь в подвал, мы первым делом втолкнули туда Сказочника – славу, гордость и главную ударную силу нашего маленького отряда.
И в это время лиловый шар лопнул. Сначала смолкли все звуки – как отрезало, наступила абсолютная тишина, а через мгновение раздался предсмертный вопль, разом вырвавшийся из сотен глоток бегающих, ползающих и летающих тварей, не успевших найти себе безопасное убежище. Крайним у нас бежал Клешня. Немного замешкался, споткнулся. И его тут же накрыло «Северное сияние». Он остановился, внутри черепа у него раздался тихий хлопок, и стекла противогаза изнутри залепило кровавой кашей. Клешня упал.
– «Двухсотый», – процедил Зулус.
Мы это знали и без него: все живое, попавшее в зону действия «Северного сияния», обречено…
* * *
Переждав выброс и похоронив Клешню, мы двинулись дальше.