– Сейчас проверим. Сядь.
Вдовушка села. Ей дали на руки Малышку. Малышка заплакала. Вдовушка обнажила не стесняясь грудь и придвинула к ней Малышку. Малышка моментально нашла сосок и стала сосать не хуже, чем насос, движимый изобретением господина Уатта. Вдовушка поморщилась. Потом еще поморщилась. Но вскоре щеки ее разгладились, глаза прояснились, а на лице появилось подобие улыбки.
Лет двадцать ей, подумал Шустрый. Может двадцать два.
Накачавшись молоком, Малышка сперва обосралась, а когда ее помыли и закутали, уснула сладко на руках у Шустрого.
– Поедешь с нами, – сказал повелительно практичный Пацан, стараясь не думать о судьбе матери – о ней следовало подумать, и подумать крепко, но после, когда все уладится, когда Малышка будет в безопасности.
– Никуда я не поеду, – мрачно сказала Вдовушка.
Пацан подумал-подумал, и вознамерился уже хлопнуть ее по щеке, чтобы не умничала, и чуть сие не произвел, но Шустрый поймал его руку.
– Послушай, – сказал он Вдовушке. – Мы дадим тебе денег на обратную дорогу, и найдем попутчиков честных. Мы не причиним тебе зла.
Она слушала завороженно звуки чужого ей наречия. Ей действительно нечего было терять. Были в городе кормилицы, которым было чего терять, но Шустрого с Пацаном принесло именно на эту улицу, и именно в этот дом.
Пацан перевел слова Шустрого.
23. Защита отечества от подлых врагов
Дальше дело пошло споро. Боевые действия велись где-то к северу от тех мест, по которым проезжали Шустрый с Пацаном, Малышкой, и Вдовушкой. Нищета кругом стояла страшнейшая, со следами недавних потрясений, но золото действовало безотказно, и почти везде находились и ужин, и ночлег. Одежда приобрела негодный вид – непонятно, какого цвета, где сшита и для каких целей, и это было путешественникам на руку – никто не предполагал в голос, что явились они из иной части коалиции, или везли с собою серьезные деньги. Оборванцев везде полно. Ферда поповского продали вместе с шариотом, и ехали теперь с попутчиками, за небольшую плату.
Везде встречались нищие калеки, на многих – элементы униформы. Некоторым Шустрый давал мелочь – не всем подряд, деньги следовало экономить.
– Мы ведь вернемся за маман? – спрашивал временами Пацан. – Когда вернемся, нужно ей гостинцев будет купить, и платье.
– Обязательно, но только сначала нужно утвердиться, нажить добра, чтобы были деньги, и чтобы маман не срамно было в дом пригласить.
– Это понятно. А долго нужно утверждаться?
– Надеюсь, что не очень.
Прибыли в большой город, основанный еще древними римлянами. Шел октябрьский дождь. Над узкими улицами возвышались готические громады церквей, известняковые стены серели сквозь пелену дождя. На Пацана город впечатления не произвел – он очень устал и хотел спать. Вдовушке город нравился, она таких раньше не видела. Ей также нравился Шустрый, но это она старалась скрывать.