– Останешься ужинать, Джимми?
– Нет, пап. Помнишь, я говорил, что уйду? Сосиски оставлю на плите.
– Хорошо.
– Кроличьи, ты уж извини, зато на десерт кое-что особенное. Никогда не догадаешься. Целый апельсин!
– Апельсин? – Лицо старика оживилось. – Однажды на Рождество мне подарили апельсин.
– Да что ты говоришь!
– Я был тогда мальчишкой, батрачил на ферме. Красавец апельсин. Арчи съел его, когда я отвернулся.
Чайник зашумел, и Джимми залил заварку кипятком. Отец тихо плакал, как всегда при упоминании брата Арчи, погибшего в окопах лет двадцать пять тому назад, но Джимми делал вид, будто не замечает его слез. По опыту он знал, что отцовские слезы высохнут так же быстро, как пролились.
– Не волнуйся, пап, никто не тронет твой апельсин.
Он плеснул в отцовскую чашку добрую порцию молока. Отец обожал чай с молоком, за которое они не уставали благодарить мистера Эванса и двух коров, которых тот держал в сарае рядом с магазином. С сахаром дела обстояли не так радужно, и вместо него Джимми влил в чай капельку сгущенки. Размешав чай, он поставил на стол чашку и блюдце.
– А теперь слушай меня внимательно, пап. Сосиски в кастрюльке, они не успеют остыть, поэтому газ не зажигай.
Отец молча сметал со стола крошки от печенья.
– Ты меня понял, пап?
– Что?
– Я сварил сосиски, поэтому тебе не нужно зажигать газ.
– Хорошо. – Отец отхлебнул чай из чашки.
– Ты понял, пап? Не трогай конфорки.
Отец тревожно взглянул на него, затем промолвил:
– Ты отлично выглядишь, мальчик мой. Куда-то собрался?
– Собрался, пап, – вздохнул Джимми.
– Решил развлечься?
– У меня назначена встреча.
– Свидание?
Джимми не удержался от улыбки.
– Свидание, пап.
– Она хорошенькая?
– Красавица.
– Ты должен привести ее к нам.
В глазах отца загорелось прежнее озорство, и у Джимми защемило сердце. Каким когда-то был отец!.. Впрочем, Джимми сразу одернул себя: бога ради, ему уже двадцать два, сколько можно горевать о старых временах!
Джимми стало совсем нехорошо, когда отец радостно, хоть и немного неуверенно улыбнулся и сказал:
– Приведешь ее к нам, Джимми? Мы с твоей матерью должны решить, подходит ли она нашему мальчику.
Джимми наклонился, чтобы поцеловать отца в макушку. Он не собирался в который раз объяснять ему, что мать ушла больше десяти лет назад, оставила их ради человека с красивой машиной и большим домом. Зачем? Пусть думает, будто она отоваривает карточки в бакалейной лавке. Кто он такой, чтобы открыть старику глаза на горькую правду? Жизнь и так не балует…
– Ну, я пошел, пап. Запру за собой дверь, но у миссис Хэмблин из соседней квартиры есть ключ, и если начнется налет, она отведет тебя в убежище.